Опалённый, том 2

Прочие звуки заглушали его на раз-два, но… похоже, раз моя сверхъестественная регенерация не справилась за такое большое время – то мне придётся жить с этим писком всю оставшуюся жизнь.

Когда Хохотун дошёл до подножия стены и повернулся к нам, японки за моей спиной дружно вздрогнули. Подходить к нему слишком близко я не решился – мало ли чего можно от него ожидать. К тому же, моим спутницам так будет спокойнее.

– Вот мы и дошли. А теперь – объясни нам, что происходит, Вася, – для вида я похрустел пальцами, сжимая руки поочерёдно в кулаки.

Но на Хохотуна это никакого впечатления не произвело. Как и особая интонация, выделившая его имя. Следовало ожидать.

– Ты, Ваня – не против же, что я так к тебе, по-свойски обращаюсь? – я кивнул, и Василий продолжил: – Так вот, не торопись и не дрыгайся. Рассказывать всю свою историю я не собираюсь, но кое-что поясню. Джон, ты ведь не возражаешь?

Парень было уже поднял голову, но на этот раз, дёрнув плечами, сдержался и продолжил смотреть прямо мне в глаза. Так казалось – на самом деле его взгляд был отстранённым.

Он слушал кого-то, кого не слышал я. Какого-то Джона из иного измерения. И это напрягало. Не так-то просто смириться с тем, что ты не можешь услышать одного из участников разговора.

– А Джону не кажется, что это невежливо – говорить через посредника, когда он легко может связаться с кем угодно? – у меня всё-таки не совсем дубовая голова. Раз они общаются без помощи передатчика, то значит, что дело в магии. И коли она тянется из другого измерения, то лишних пару метров для неё преодолеть не будет проблемой.

– А ты не робкого десятка, – в голове раздался уверенный мужской голос. Довольный, даже радостный, судя по интонации. Так это и есть тот самый Джон?

– Смог бы я тогда устроить Войну Воли? – осклабился я, глядя в небо. Теперь я понял, почему Хохотун постоянно задирает голову. Такое чувство, будто на меня смотрят сверху самым пристальным взором. Не самое приятное ощущение.

Раз они знают мои настоящие имя и фамилию, то смысла делать вид, что я всего лишь Иван Ронин, вообще нет.

Прямо груз с плеч свалился – наконец-то могу перестать тщательно контролировать свою речь. Ведь тот, кто за мной теперь наблюдает, равно как и стоящий рядом парень – оба они в курсе того, кто я настоящий. Кем я был, кем стал, чем я занимался.

– О, едва ли. Но мы-то знаем, что ты был не один, – в голосе наблюдателя послышался смешок.

– Это умаляет мои заслуги? – обидно как-то. Аж в груди словно всё замёрзло.