Даркут: взросление. Том 1

Хищники, нетерпеливо визжа, бросились на него. Одна схватила за ногу, другая подскочила к горлу.

Тогда Ормана вложила в их головы мысли о лесном пожаре. Совсем рядом бушует огонь. Горящая ветка отскочила от дерева и упала на одну из пахиен.

Они забыли про оленя и поджав коротенькие хвосты, побежали прочь. Олень тоже вскочил и бросился подальше. Кажется, Ормана переусердствовала и напугала его огнем вместе с хищниками. К счастью, олень помчался в другую сторону.

В лесу начался переполох. Заверещали белки, где-то затрубил мастодонт.

Вверх с тревожными криками взмыли черные дрозды. На землю с дерева гинкго упал птенец. Запищал, широко открывая желтый клюв.

— Ну, что же вы все разбежались, — огорченно сказала Ормана. Убрала всякую мысль о пожаре. Лес постепенно успокоился. Птенец лежал на земле. Дрозды вернулись в гнездо. Не нашли птенца, тревожно засвистели и сухо затрещали.

— Вот же он, ваш ребеночек, — сказала Ормана. Подняла птенца, но до гнезда не дотянулась. Тогда она вызвала из чащи лося. Он пришел нарочно медленно, недовольный, что его отвлекли от обгладывания коры дерева.

Опустился на передние ноги. Ормана забралась ему на спину, держа птенца. Лось поднялся и подошел к гинкго. Девочка встала на его спине на цыпочки, нашла гнездо и положила птенца. Дрозды радостно цикали: «гикс-гикс-гикс» и порхали вокруг найденыша.

Лось бережно спустил Орману на землю. Она погладила его задумчивую морду и лось ушел.

— Ты долго еще будешь возиться со зверьем? — спросил голос деда внутри головы.

— Обедать идешь?

Сайту был далеко, за два фарсанга отсюда. А вот в голову запросто пролазил. Еще и видел как-то, чем внучка занимается. Дед говорил, что в лесу она и с мамой могла бы мысленно разговаривать.

— Лес, он живой, — утверждал дед. — Он все видит, слышит и чувствует. И все, что хочешь, может передать. Любые слова и мысли. Вот деревья, например. Они такие же, как и мы. Все понимают, просто ходить не умеют.

Впрочем, насчет «ходить» он лукавил. Ормана видела как-то ночью, что Сайту долго разговаривал с дубом.

Потом забрался на ветви и столетний великан, тяжело переваливаясь, унес шурале в непроглядную чащу.

Она потом долго выпытывала у дедушки, как он сумел заставить дерево ходить. Старик только посмеивался.

— Просто деревья чувствовать нужно. Настроиться на их ритм, — туманно говорил он. — Это не по вашим голым степям скакать с разинутым ртом. Или, спаси Ир-Каан, купаться в озере. Вот осталась бы Оруна в лесу, так и жила бы здесь сейчас.