Даркут: взросление. Том 1

Тут же неподалеку из-за высокой травы отозвалась самка овцебыка. Ягненок снова заблеял и побежал на зов. Ормана вприпрыжку помчалась следом.

Утренние светила ласково грели землю. Вдали стоял аил, а на горизонте горы, покрытые снегами. Овцебыки паслись на лугу рядом с аилом.

Осень в этом году выдалась теплая и долгая. После знойного, но дождливого лета осталось много сочной травы.

Да и сам этот год, седьмой в жизни девочки, выдался спокойным и уютным. Стада рода румни, издавна кочевавших в окрестностях Ируанских гор, благополучно приумножались.

Весной прошел было слух, что беспокойный Селенг-тархан, ведущий войну с ябгу Судани, хочет насильно присоединить румни к своим войскам. Беки рода желали сохранить нейтралитет в братоубийственной войне, не желая принимать чью-либо сторону. Мужчины точили клинки, готовясь умереть, защищая род, но в конце лета пришло известие, что враждующие силы подписали двенадцатилетнее перемирие.

Все вздохнули облегченно. Долгая война никому не выгодна, никто не мог взять вверх.

Со злости Селенг-тархан зимой уничтожил ни в чем не повинный лагерь Иргилэ. Только потому, что начальником там был Дэуда, родственник и ближайший помощник Судани. Его, говорят, Селенг два фарсанга тащил на аркане за своим гауром, а потом бросил изуродованный труп гиенам.

Все это матери рассказал Ахрам, отец девочки за ужином несколько дней назад. Ормана не поняла и половины, но по серьезным лицам родителей догадалась, что речь идет о важных вещах.

Узнав о том, что наступило перемирие и мужу не придется ехать на войну, Оруна, мать девочки, перестала тихо всхлипывать по ночам и повеселела.

Отец сердился на нее.

— Если не погибну на войне, то умру на охоте, чего ты вечно переживаешь? Надо было брать в жены даркутку, они никогда не плачут, если муж погиб в бою, а, наоборот, ходят веселые.

— Это только вы, глупые мужчины, думаете, что они веселые, — возразила тогда мать. — Я-то знаю, сколько их на самом деле ревут потом по ночам, а на людях ходят с сухими глазами.

Отец сверкнул было глазами, но промолчал.

Мама, она такая. И вправду все знает. Ормана как-то несла кувшин с молоком гаура, оступилась и разбила нечаянно. Чтобы не наругали, выбросила черепки, а маме сказала, что молоко закончилось. Мама тогда пристально посмотрела ей в глаза, улыбнулась и сказала:

— В следующий раз иди по другой тропе и смотри под ноги. Я тебе бурдюк дам, будешь в него набирать, чтобы снова кувшин не разбила.

Мама у Орманы добрая, но иногда строгая.