Даркут: взросление. Том 1

— Значит, он продолжает набивать брюхо сладостями? А ты ему, наверное, помогаешь? Значит так, Чиун. С сегодняшнего дня я смещаю тебя с должности моего помощника и командира стаей. Ты теперь обычный ученик. На твое место назначаю Наиля. Он будет командовать стаей в сражении на Кровавой тропе.

Чиун почтительно поклонился, скрывая улыбку. Наиль виновато опустил плечи и опустил голову.

— Чтобы через суткан вся стая собралась на площади, — приказал Ышбар. — Слышишь, Наиль?

Подросток сказал:

— Будет исполнено, вожак.

Ышбар вскочил на гаура и поскакал в лагерь.

Наиль избегал смотреть в глаза другу.

— Извини, я не хотел становиться заместителем. Он сам меня назначил.

— Ничего страшного, — ответил Чиун. — Я и сам не прочь отдохнуть. Не бойся, я скажу ребятам, чтобы слушались тебя и буду тебе помогать. Поехали в лагерь, времени мало.

Чтобы успеть построить стаю через суткан, время нужное для того, чтобы закипело молоко овцебыка, пришлось поторопиться.

Светила взошли на небе почти одновременно и светили в спину.

В лагерь дул холодный ветер, напоминая о скором приходе зимы.

К назначенному сроку Наиль успел построить стаю на площади. Чиун объявил, что за промедление Ышбар грозил отрезать ухо. Позорное наказание для нерадивых учеников.

Невыспавшиеся подростки стояли неровными рядами. Хмурились и зевали. За три года обучения их число в отряде сократилось с девяносто человек до шестидесяти.

Приехал Ышбар и осмотрел стаю. Кивнул Наилю и сказал:

— Езжайте к Скорбным холмам и отрабатывайте атаки клином.

Стая гурьбой пошла с площади за гаурами, на ходу перекусывая, чем придется. Ученикам-первогодкам пища не полагалась вовсе, они сами заботились о пропитании. Старшим мальчикам позволяли трапезничать раз в два дня, а во время похода — каждый день. Стая Ышбара должна была сегодня обедать в лагере, но, похоже, что проведя весь день в учениях, они снова останутся без еды.

— Ничего, на холмах водятся большерогие олени и гигантские лоси, кого-нибудь поймаем, — сказал Чиун и стая приободрилась.

На выезде из лагеря они повстречали стаю старших мальчиков, возвращавшихся со скачек.

Вместе с ними ехал Жибаеги. После перенесенной мамонтовой болезни он остался тучным и безволосым. Но не унывал и все также глядел на людей немигающими выпуклыми глазами и постоянно улыбался. Если Наиль, несмотря на толстое тело, двигался быстро, то Жибаеги, наоборот, все делал с легкой ленцой.

— Добрых лет жизни, мои любимые друзья! — крикнул Жибаеги, подняв руку и смеясь уголками рта.