Продолжай, Мой Жалкий Сын

Квинт откровенно наслаждался новым положением от всей души, - он развалился на дне повозки, скинул излохмаченные сандали и целыми днями блаженно вздыхал, иногда разминая стертые до кровавых мозолей ноги. А когда приносили еду, то лениво подползал к ней, сбивал из прелой соломы подушку и ел, медленно закидывая похлебку в рот.

Тар же всё время сидел словно на иголках. Он часто бродил по клетке, изредка принимался шуршать соломой по углам, в поисках каких-нибудь забытых гвоздей, зазубрин, прохудившихся досок и хоть чего-нибудь, что помогло бы сбежать.

А когда со стороны Квинта доносился очередной вздох блаженства, парень громко плевался и ворчал что-то про обленившихся имперцев. Его товарищ по несчастью никак не отвечал на критику, и только довольно улыбался, потирая натруженные ноги.

-Успокойся. Пока что нам не сбежать. - Квинт потянулся, лежа на полу, и хрустнул руками. -Пока что нам нужно как можно сильнее отъесться и отдохнуть, чтобы в нужный момент сдернуть с места, как обосравшийся заец, а не свалиться в ближайшую канаву с задраной по уши тогой, как пьяница, пытающийся убежать от вигилиев, заставших его за поруганием фрески на стене богатого дома.

Есть время отдыхать, а есть время действовать!

-Пока мы будем отдыхать, колонна придет туда, куда б она там не направлялась, и нас всех сожрут. Или, что еще лучше, отдадут на съедение каким-нибудь местным тварям. - Тар харкнул между прутьев решетки, попытавшись попасть в кого-нибудь из охранников. -Я должен умереть как воин, и воссоединиться с Великой Душой у деревенских тотемов.

А если меня высрет какое-нибудь чудовище, то единственное место, куда я попаду, это компостная яма. Не самое лучшее захоронение для воина.

-Ну, сейчас мы отсюда и при большом чуде не выйдем. - Квинт лениво почесал бок и поискал остатки еды в тарелке. -Не беспокойся, если нам суждено спастись, то мы спасемся. А если не суждено, то не спасемся. Так что набирайся сил, вон я тебе лучшей соломы в кучу отгреб. Да и вообще, твои тотемы деревенские сейчас так далеко, что до них не всякая чайка долетит.

Да, действительно далеко. Тар уселся у самой решетки и взглянул на пасмурное небо, словно раздутое, мутно-белое пузо подгнившей рыбы, готовое лопнуть и разразиться дождем в любой момент. Где-то там, в этом надувшемся брюхе, теперь находятся деревенские тотемы, вместе с душами всех тех, кто когда-то был частью его семьи. Они поднялись туда вместе с дымом и пеплом, когда вся деревня и окружающие ее столбы сгорели, подоженные культистами.