Быть магом. Тени предвестников.

Рестораны и пекарни для тех, кто не желает самостоятельно потрудиться, дабы обеспечить себя пищей.

- Небеса принадлежат лишь Богу и посланникам его. – Недовольно пробормотал Пастырь, направляясь с платформы вслед людскому потоку.

Пастырь. Он так давно служил своему Богу и назывался этим именем, что уже почти начал забывать данное ему при рождении, а тех, кто помнил его до начала служения уже почти не осталось. Приняв это имя, он полностью отрёкся от прошлой жизни, и теперь его знали только так. И только те, кому положено было знать хотя бы это.

Он бросил презрительный взгляд на цветные витражи Пантеона Пятерых и скользнул им по лицам спешащих приезжих, что, словно муравьи, врывались в недра города. Спешили притащить побольше еды и товаров, чтобы утешить прихоти этого муравейника.

Его взгляд прошёлся дальше, пока не нашёл нужную ему статую на входе в здание вокзала. Ещё раз поправив котомку за плечами, мужчина медленно направился к ней.

Верховный епископ Священной Пенты горделиво смотрел своим бронзовым ликом на вставшего перед ним на колени Пастыря.

Озаряемый светом вокзальных фонарей и солнцем, вновь пробившимся к земле, как только дирижабль проплыл дальше.

Жандарм, что приглядывал за вокзалом и приезжими, лишь скользнул взглядом по одетому в рясу мужчине и продолжил забивать табаком трубку. Сколько паломников приезжает в этот город и приносит подношения, в том числе и главе Священной Пенты? Кто же будет их считать и смотреть, а тем более слушать их речи.

– Смотри свысока, заплывший жиром и грехами человек.

– Бормотал под нос Пастырь, – Я не боюсь стоять на коленях перед тобой. Но будешь ли ты бояться, когда окажешься пред ликом Господа? Будешь дрожать от страха и станешь молить Его о прощении?

Он достал из сумы кожаный свёрток. Внутри, подвязанный на крепкой верёвке, лежал странный камень бурого цвета. Положив этот кулон на постамент под ногами статуи, Пастырь выпрямился, подвязал свой мешок и направился на выход.

– Скоро будет дождь, что смоет грязь с улиц этого города.

– улыбаясь говорил он сам себе, – И с ним приду я. И светом Твоим очищающим смою ересь его. И наставлю эту обитель греха на путь истинный.

С первыми каплями воды, устремившимися к ещё не успевшей прогреться по весне земле, Пастырь накинул капюшон своей хламиды и затерялся в толпе на выходе из вокзала. Его путь пролегал к небольшой церквушке на окраине города, куда не так уж просто найти дорогу приезжему, но Свет указывал ему путь.