Быть магом. Тени предвестников.

И все же, вокзал Хелии был способен удивить каждого приезжего, будь то мальчишка из глубинки, крупный торговец из большого города или даже скромный странствующий священник. Любой гость столицы, с одинаково удивлённым выражением лица и широко раскрытыми глазами, смотрел на величественную громаду приближающегося здания. Со множеством арок и контрфорсов, она двумя крыльями, подобно заботливой матери, обнимала прибывающие по рельсам поезда. Заставляли собой восхищаться и высокие мозаичные витражи, запечатлевшие богов Илийского пантеона, и, установленные вдоль перрона, бронзовые статуи правителей и видных деятелей Илийской империи.

Они отражали своими сияющими боками свет десятков электрических фонарей, раскинувшихся вереницей ко входу в здание.

Всё это великолепие показывало истинный замысел и гениальность архитекторов, инженеров и скульпторов Илийской империи, весь свет которых был собран в её столице.

По поскрипывающим металлическим ступеням вагона на платформу спустился мужчина.

Высокий и худощавый, одетый в хлопчатую светло-серую рясу. С тонкими мозолистыми руками и коротко остриженным жидким белым волосом. На его худом лице выделялся острый, устремлённый вниз подбородок и слегка крючковатый нос. Цепкий взгляд серо-стальных глаз мужчины напоминал взгляд коршуна, что нацелился на добычу: такой же целеустремлённый и неумолимый.

Он поправил подвязанный на верёвку холщовый мешок за спиной и громко втянул носом воздух, наполняя ощущения новыми запахами, а лёгкие – тяжёлым густым воздухом столицы.

Прищурившись, он поднял голову вверх, дабы взглянуть на поднимающееся солнце, но не смог его увидеть. На его лицо и всю платформу наползла тень от проплывающего сверху пузыря дирижабля.

Цеппелин, по-видимому, вышел совсем недавно из воздушного порта, находившегося неподалёку. От железнодорожного вокзала к нему вели несколько веток, по которым переправлялись грузы и пассажиры, но громада здания не позволяла разглядеть другие дирижабли, висящие сейчас в воздухе у причальных мачт.

Тот, кого звали Пастырь, недовольно покачал головой. Этот оплот техники и магии вызывал у него отвращение.

Здания, тянущиеся своими стенами и шпилями ввысь, закрывая небеса от людских глаз. Наполненные газом пузатые, словно символ чревоугодия, бочки, закрывающие солнце. Уродливые паровые коляски для наглых толстосумов, не желающих размять свои телеса и пешком пройтись по мощеным камнем мостовым.