Холодное пламя: Гори!

— Много лихих людей видал? — хмыкнул старший.

— Немного. Не похожи вы на лихих.

Парень скосил взгляд на лучника, который со скрипом натянул тетиву, целясь стрелой в голову парня. Рус не стал рисковать и поднял щит.

Парень впервые встречался с грабежом на дороге и был крайне обескуражен столь вежливым отношением. Это никак не вязалось с тем, что рассказывали в трущобах. Разбойников всегда описывали как полуголодных злых мужиков, способных на что угодно ради лишней монеты.

— Ходу! — заорали чуть в стороне.

Мужики прыснули в стороны, быстро сообразив, кто перед ними. Каждый пытался убежать как можно быстрее, но один остался на месте.

Это был старший, начавший с ним разговор. Он перехватил копье и, угрожающе им помахивая, попытался отвлечь внимание молодого паренька.

— Эй! На меня смотри! Как ударю! — крикнул он, привлекая внимание. — Ты кто такой, и какого черта маг один по дорогам шастает? По закону имперскому положено обозначения университетские иметь!

— А что мне законы имперские, — пожал плечами Рус.

Парень создал плетение простой огненной стрелы — более экономного и эффективного варианта того слабого луча, который он использовал с имперским магом в горах. Удерживая плетение, он внимательно смотрел на белое от страха лицо мужика.

Несмотря на то, что старший разбойников явно его боялся, он был собран. Копье не дрожало, ноги не тряслись, и мужик был явно серьезно настроен.

— Время для своих выигрываешь, — понял Рус.

Выпад, и кончик копья врезается в защиту, но вместо звона или отбрасывания, наконечник расплавленным металлом льется на землю. Сверху металла сыплется зола от половины древка копья.

Старший ватаги тут же сделал пару шагов назад и выронил из рук копье. Сглотнув ком ужаса в горле, он уставился в глаза парня.

— Кто ты такой? — спросил маг.

— Форд, — ответил противник. — Форд, кузнечий сын.

— Откуда будешь, Форд?

Мужчина молчал.

— По рукам видно — не просто так у тебя кузнец в отцах, — произнес Рус. — Ты ведь не разбойник, верно? Ты кузнец?

— Есть такое.

— А чего тут делаешь?

— На жизнь скребу, — произнес противник. — Беда дома. Так бы на тракт лихачить не пошел бы.

— И что у тебя за беда?

— Урожай в черной плесени стоит. К осени голодом сидеть будем. Даже на посев нет. Вот мы и...

— Плесень, говоришь? — нахмурился Рус.