Грехи отцов.

–

-Вовремя мы оттуда убрались, - так же тихо ответила Лин, не сводя глаз с очередного отряда, проходившего мимо кустов, в которых устроились заговорщики.

-Надеюсь, Санти успел убрать все свои хитрые товары, - вклинилась в разговор Лана.

Приложив палец к губам, Растан молча призвал сестру к тишине, и вопросительно посмотрел на мать. Задумчиво оглядевшись, Лин приняла решение. Сделав близнецам знак, пригнуться к ней поближе, она тихо заговорила.

-Не знаю, что там случилось, но кажется, большинство гвардейцев тоже выведены на улицу.

-Ну, это как сказать, - задумчиво проворчал Растан. – Основная часть гвардейцев на улице, значит, остальные на взводе и будут внимательно следить за своими постами. –

-Эти вояки не сражались уже лет тридцать. Они только и умеют, что на пришлых купцов страх наводить, - презрительно фыркнула Лана.

-Не торопись презирать, - осадил сестру Растан. – Они хоть и не воевали, но это лучшие бойцы королевства.

-Нужно, значит, будем, - усмехнулась Лана и, покосившись на мать, многозначительно посмотрела на брата.

Сообразив, что именно она хочет сказать, Растан кивнул и, приподнявшись, принялся высматривать дальнейший маршрут их движения. Теперь, оказавшись у дворцовой стены, им предстояло обойти дворец по периметру, и зайти с задней стороны. Там, где в стене проходил старый акведук. Так было проще всего попасть на территорию дворца, не привлекая к себе внимания.

О том, что старое русло было перекрыто решёткой, они отлично знали, но Растан не даром провёл столько времени в кузнице вместе с мастером оружейником. За две седмицы, они отковали и закалили кучу отмычек. На крайний случай, у юноши в мешке лежала маленькая лебёдка, при помощи которой он легко мог просто вырвать решётку из креплений.

Определив направление, юноша подал женщинам знак, и бесшумной тенью заскользил в сторону от улицы.

Как Лин и ожидала, старую дорогу, проходившую по поверхности акведука никто не охранял. Начальство решило обойтись одним единственным постом у стены дворца. Стоявший на страже караульный, поёживаясь и отчаянно зевая, прохаживался под горящими над узкими дверями факелами, больше заботясь о том, чтобы не уснуть, чем, охраняя двери.