Самое древнее зло II. Надежда Мира

Поэтому я до самого утра метался в беспокойных снах, снова и снова создавая огромных магических змеев и, почему-то, Микки-Маусов. Мои невесёлые создания топтали людей, чавкая своими железными лапами в кровавой каше.

Проснулся я резко. И сразу увидел Мэриссу.

Одетая в полупрозрачную ночнушку, великая госпожа сидела на высоком деревянном стуле за туалетным столиком с установленным на нем круглым зеркалом. Одну голую ногу девушка подогнула под себя, второй покачивала, не касаясь пальцами пола.

Высунув кончик языка, великая госпожа старательно наносила на ногти левой руки серебряную пасту, которую брала из крошечной чашечки, и растирала её маленькой лопаточкой.

Лаки для ногтей тут пока что не изобрели, поэтому окраска ногтей в дурацкий серебряный цвет была сложной и неаккуратной процедурой. После того, как толстый слой серебряной пасты засыхал, его требовалось почти час полировать замшевой тряпочкой.

Из узкого высокого окна лился яркий свет утреннего солнца.

Фигура девушки чётко просвечивала сквозь ночнушку, когда она отклонялась, попадая в свет из окна.

— Почему ты не хочешь вложить деньги семьи в производство косметики? — спросил я. — Ведь я рассказывал тебе, что лак наносить легче, а результат — красивее. Губы можно красить помадой, а не соком ягод и тем более не обычной краской.

— И так хорошо, — не поворачивая головы, ответила Мэрисса. Толстый слой серебра на ногтях выглядел неряшливо, словно девушка вынула руку из чана с цементным раствором.

— Тебе повезло, что ты красивая, — сказал я и сел на кровати. — Даже ваша отсталая косметика почти не портит.

Отставив левую руку, Мэрисса полюбовалась бугристым слоем серебра на ногтях:

— Отшлифую — будет как надо. Как принято в Запертых Землях, а не у вас.

Мэрисса в очередной раз намекнула, чтобы я не лез со своим уставом в обычаи их мира.

— И вообще, — добавила она. — Это тебе повезло, что я красивая. И богатая.

— Ещё и могучая волшебница, — согласился я, отбрасывая одеяло.

— К сожалению, могучее только копьё Матери-Кочевницы, — ответила Мэрисса, дуя на корявые комки серебра на пальцах. — Так что остаётся только красота и богатство.