Самое древнее зло II. Надежда Мира

— Неужто у тебя не получилось?

Он притворялся сочувствующим, но мне в его тоне слышалась усмешка: «Всего-то? А сколько понтов было!»

Я затеял эту операцию, будучи уверенным в своих силах.

Был уверен в них и сейчас, когда Большой Мститель рушился и оседал под плотным огнём противника, а «Единение» не успевало восстанавливать его части. Конструкт давно потерял способность говорить и медленнее двигался.

Днистро притворно сожалел:

— Ах, ну, не вышло. В следующий раз будет лучше. Приказ на отступление, командир?

Если наглого разведчика я отбросил щелчком, то Днистро отмёл всею ладонью, отчего тот улетел ещё дальше и, ударившись о ствол дерева, затих.

— Отступать некуда, — сказал я притихшим разведчикам.

— Ох, Енеля Истинный, спаси и сохрани, — пробормотал разведчик с расцарапанным лицом.

Второй разведчик молча пополз к Днистро, проверить, жив ли тот.

А я вернулся к моим созданиям. Пока Большой Мститель погибал, сдерживая танковую армию Союза, я обратил свой взор ещё дальше, на толстые и многометровые жерла дальнобойных пушек.

Для больших дел нужны огромные инструменты.

Глава 3

3. Большие пушки

1

Времени на подробное ощупывание деталей артиллерийской установки не было. Достаточно знать, что слово «огромная» уже не подходило для её описания. Диаметр каждого орудия десять метров в основании и три у жерла. При каждом выстреле ствол складывался, амортизируя отдачу, но она всё равно сотрясала и землю и, как мне казалось, даже магические струны.

Я порядком устал, создавая Мстителей.

Сложностей добавляло и то, что объекты моего колдовства располагались далеко. Расстояние увеличивало время.

— Командир, — шепнул разведчик. — Группа Мэриссы затихла.

Это значило, что они или отступили, или погибли. В любом случае это требовало моей реакции.

Я только кивнул.

— Днистро жив, — добавил разведчик.

Окончив доклад, разведчик уполз из моего поля зрения.

Мысль о Мэриссе помогла мне решиться. Девушка мне нравилась, хотя любовью это чувство нельзя назвать. Я вообще подозревал, что воеводы приставили её ко мне в качестве «медовой ловушки», чтобы я крепче привязался к Енавской Державе и горячее воевал с её врагами.

Мною двигало не только чувство симпатии к Мэриссе, но и мысль о её копье.