Другая сторона

Но плевать! Я устал плясать под чужую дудку. Не боялся я чернокнижницу! Устал бояться! Что в этом! Что в реальном мире! В тысячный раз повторю, что устал!

– Джим! – шикнул Бормотун. – Ты это…

Бородач не ведал, зачем его привели к чародейке, и не понимал, что решается его судьба. Я отмахнулся. Потом, мол, поговорим! А Бормотун наверняка надуется от обиды. Но это тоже потом, сейчас главное – не сдаться на милость Сиризай.

Волшебница тоже поднялась с места.

– Каково же твое условие, триггер?

Я встретил взгляд чародейки и не отвел свой взор в сторону, хоть это было крайне непросто.

Взгляд чернокнижницы буравил меня насквозь.

– Говори же, триггер!

– Ты никого не коснешься! Ни меня, ни Зару, ни Бормотуна! – я чувствовал злость. – Хобгоблинов ты тоже не тронешь!

Зачем вписался за спецназовцев? Сам не знаю. Пусть живут! Но думалось не о них. О чем? Меня заставляли подчиняться чужой воле – сначала бандиты-хакеры, потом нейросеть, затем таинственная спецслужба и теперь вот Сиризай! Хватит!

– Бормотун – это глаза и уши Айзирис, – прошипела чернокнижница – Ты знаешь об этом!

Конечно, не забылось, как бородач схватил меня в Мадервиле после явления по мою душу темной богини.

Но я также помнил и ту боль, то ощущение утраты после гибели близкого друга, отдавшего жизнь за тебя. Я в долгу перед Бормотуном и сполна отплачу ему. Жизнь на жизнь!

– Мне терять нечего! – продолжал я. – В реальности я умер! Если умру здесь, то никто меня не хватится.

– Ты можешь умирать мучительно и долго, – угрожающе пообещала чернокнижница.

Она произнесла это как бы между делом. После того, как снова устроилась на деревянном «троне».

– Верю, – сказал я, – и не сомневаюсь в твоей способности это устроить. Но если не будет меня, то не станет и тебя. Рано или поздно, но Айзирис доберется до своего второго воплощения. До тебя!

Я исподлобья смотрел на Сиризай. Высказал все, что было на душе, и сейчас решится тоже все. Либо пан, либо пропал. Волшебница замерла на своем стуле.

Сидела с прямой спиной, окаменевшим лицом и ледяными взглядом, которым словно собралась изничтожить меня на месте. Она могла это сделать – разделаться со мной, и для этого больших усилий ей не потребуется. Вскинет бровь, и мне конец.

Хотелось пить, в горле пересохло, и медленно, но верно возвращается страх.

– А ты наглый! – чернокнижница рассмеялась и откинулась на спинку стула, оглядывая всех, кто присутствовал в горнице.