Искатель. Второй пояс

Ты нарушил Закон о Возвышении, повесив на меня долговой контракт и дарсову цепь. Вы все тут заслуживаете смерти.

Домар опять отправил в меня какую-то технику, которая опять бесследно растворилась в моей Духовной Защите. При виде этого он сжал кулак, прохрипел:

— У тебя какое право меня судить?

— У меня?

Я даже покосился себе за плечо, убеждаясь, что стоило мне отправить энергию в жетон Древних, как там появился герб Стражей, феникс с одним пером в хвосте. Какие-то права и обязанности ведь должны быть даже у шэна первого ранга в иерархии Стражей? Впрочем, он виден только мне, проверено, а вилорцев здесь не любят.

Повернувшись к Домару, ответил с кривой улыбкой:

— По праву силы. В моих руках жизни твоей семьи. Жизнь твоей жены. Думаешь твой жалкий барьер сумеет меня остановить? Этого права тебе достаточно? Нет? Отвечай, что ты там говорил о моей семье, которая пошла на пилюли вместо меня?

Домар захохотал, но уже через несколько мгновений смех сменился хрипом, когда начал мерцать символ Истины.

Я склонился к Домару:

— Теперь я твой хозяин, Домар. Я сделал с тобой тоже самое, что и ты со мной. Ты не можешь лгать хозяину. Отвечай немедленно!

— При-х-ходил человек, — Домар замолчал на миг, видимо убеждаясь, что от его слов боль и впрямь исчезает, а затем оскалился: — Ты думаешь, я боюсь боли контрактов? Да пошёл ты, щ-щенок!

Его выгнуло дугой, он снова захрипел, колотя рукой по полу, круша доски в щепки. Я сделал шаг назад, оскалился сам.

Через миг в руке оказался Верный, а меридианы послушно приняли в себя духовную силу. Минуло мгновение, вдох, второй. Вокруг руки вспыхнула синева обращения к Небу, вобрала в себя энергию из всех ста пятидесяти узлов, влила их в цзянь.

Я махнул клинком.

С хрустом осыпался защитный купол Домара, засыпая обломками спящую Алетру, в пальце от её ног зиял разрез на простыне, через миг надвое разломилась перерубленная кровать.

— Отвечай мне!

Я стиснул зубы, сдерживая ругательства.

Слишком близко, память подвела меня. Но и угроза так оказалась весомей.

Домар вскинулся, преодолевая боль Указа, несколько мгновений глядел, как жена сползает с наклонившейся кровати, затем уставился на меня и торопливо прохрипел:

— Поклянись, что оставишь ей жизнь или я сейчас убью себя, сожгу себе сердце!

Я едва не ухмыльнулся, собираясь предложить ему попробовать сделать это. А затем... Затем кивнул:

— Оставлю.