Искатель. Второй пояс

Пусть я не очень ладил с Марвитом, но когда дело дошло до неприятностей, он ни словом при посторонних не выдал ни одной моей тайны. А то, что он язвительно говорил наедине, это дело нашей семьи, я тоже на язык не всегда сдерживался. Но он — моя семья. Сейчас мне было бы легче знать, что и с ним, и с Леги всё в порядке. И с Лейлой, ведь ребенка, который только начнет свой путь Возвышения тоже оставили без контракта. Раньше я радовался этому, сейчас жалел.

Свитки семьи отправились в мой кисет, на отдельную полку, выше всех сокровищ, что у меня скопились.

Пространство кисета исчезло, вернув меня в разгромленную спальню. Флаг и вовсе накрыло тканью, которая раньше обтягивала стену. Не забыть бы его здесь. Хмыкнув, я шагнул ближе, ухватил флаг. Ни Кирт, ни Гавал ничего не знали об артефактах, что могли одним касанием убивать призраков. Не вышло проверить, не знают потому, что это не их ранга вещи или же не знают потому, что такую вещь получить можно только от сектантов?

Пора поговорить.

Повернув ладонь к Домару, я использовал Длань Возрождения, добавив к свету Светоча вспышку земного обращения. Пришло время задавать вопросы:

— Слышишь меня?

Еще мгновение Домар притворялся, а затем рыкнул:

— Ублюдок!

В меня отправилась уже знакомая каменная игла, бесследно растворившаяся в Духовной Защите. Домар при виде этого зарычал ещё сильней, а вокруг его руки принялось закручиваться серое сияние.

Я хмыкнул:

— Ты ничего не забыл?

И шагнул в сторону кровати, на которой продолжала спать жена Домара, Алетра. На этот раз лишённая защиты техники. Рычание Домара сменилось хрипом, когда он прервал свою технику. Ведь стоило мне увернуться от его удара, как вся его мощь обрушилась бы на беспомощную Алетру.

Через три вдоха кровать опять окружил каменный купол.

На этот раз я насмешливо заметил:

— Теперь тебе снова остаётся лишь позвать стражу.

С этими словами я один за другим начал ронять перед Домаром выгоревшие до пепла свитки. Второй, третий... пятый. Хватит. С ненавистью процедил:

— Время уговоров закончилось. Я был готов забыть свои обиды за твои ответы. Теперь условия изменились. У тебя не осталось выбора. Я не буду юлить, как ты когда-то. Я ненавижу и тебя, и твою семью.