Наследник Седьмой Марки (ТР-1)

Был урок фехтования, на котором наставник-испанец по имени Эдуардо Руис Суарес пытался затащить Яна в круг, чтобы проверить его навыки оружного боя — где-то он слышал, что марочные бароны создали свою школу фехтования. Кое-какие особые финты и удары у Эссенов, разумеется, были, однако Ян не собирался показывать их ради удовлетворения любопытства учителя. Вместо этого он продемонстрировал классические стойки и довольно шаблонные удары, чем, кажется, весьма разочаровал почтенного мастера.

С Олельковичем и его присными стычек не было, и уже к четырем часам после полудни Ян подсадил сестру в коляску и покатил домой.

София всю дорогу увлеченно щебетала, рассказывая, как прошел ее день. Уже через десять минут повествования юноша потерял его нить, не вполне понимая, почему Машка — тупая кобыла, а Есеня — зазнайка, но все же неглупая девчонка.

Встретил студентов, как ни удивительно, сам Богдан Коваль.

Выглядел дядька вымотанным, но глаза оживленно блестели. Чем бы он ни занимался последние дни (и, кажется, ночи тоже), дело увенчалось успехом.

— О! Вы уже закончили? — воскликнул он, поднимаясь им навстречу. — Есть хотите?

— Пообедали, — за обоих ответил Ян, за что заработал недовольный взгляд Софии. В Гимнасии действительно была приличная столовая, где кормили вкусно, сытно и не сказать чтобы дорого.

— Все равно присаживайтесь, — махнул рукой Богдан. — Расскажите, как прошли первые дни.

— Ян подрался с каким-то Олельковичем! — тут же сообщила София, глядя на брата невинными глазками, из чего тот понял, что месть за отказ от промежуточного между обедом и ужином перекуса не была отложена в долгий ящик. — Руку ему сломал вчера.

Коваль нахмурился, кажется, даже вздрогнул.

— Олельковичу? Руку сломал?

— Так говорят у нас на потоке, — пожала плечами девочка. — Сама я не видела…

И это при том, что знала прекрасно — сам Ян и рассказал, — что пострадавшим был вовсе не Адам Олелькович, а подручный его — Пекка Канерва.

Пришлось Яну, хоть он этого и не планировал, рассказывать родичу о стычке с финном, разбором его действий деканом и последующим разговором с самим Олельковичем.