Роркх. Потрошитель

Ничем не примечательный круглый заводной будильник. Пережиток прошлого с белым циферблатом, двумя чашечками для звонка и маленькими ножками.

— Заводи на двенадцать тридцать, — будильник упал возле меня.

Я перевернулся на грудь и больше не пытался о чем-то спрашивать. Просто принялся крутить кнопку перевода стрелок.

С волками жить, по волчьи выть, похоже, и с психами работает это самое правило. Примите это на веру, и ваша жизнь станет намного проще.

Так, половина первого — есть, завёл. И чуть ли не врезал по роже Фину, пытаясь показать выставленное время.

Спросить, куда швырять-то, что ли?

Неее… тут ежу понятно, что нужно метить в ту завесу из пыли. Которая образовалась на месте, куда и пришелся «артиллерийский удар» Пики. Настолько плотная, что даже не завеса, а самая настоящая стена из пыли.

Могу спорить, что если подойти вплотную и зачерпнуть рукой из воздуха, то можно будет слепить пылевой аналог снежка.

Ну поехали, прощай, будильник. Я так и швырнул часы из положения лежа. Поэтому неудивительно, что не добросил до места, в которое метил. Вместо этого часы шмякнулись на пол, пролетев примерно лишь половину пути. Но тут же неистово зазвенели и словно живые бросились вперед пингвиньей походкой.

В тот же момент полотно пыли вдруг вытянулось щупальцами в нашу сторону. Три пыльных щупальца молниеносно вырвались из завесы.

Пролетая над спешащим в бой будильником, пыль немного осела, и я увидел, что в ней скрывалось. Три имповых копья таких же имповых Лютошипов летели в нашу сторону. Благо я лежал на полу, а Фин даже стоя на колене благодаря своему росту не попадал под раздачу.

Копья вырвались из обволакивающей их пыли и устремились нам за спину. Оставляя после себя в воздухе лишь подобие конденсационного следа. Такой обычно после пролета самолетов можно увидеть в небе. Длинная тонкая нить искусственного облака.

Я хотел обернуться, ведь копья улетели туда, где стоял Пика. Но пелена пыли подернулась вновь, и из нее выскочили хозяева копий. Лютошипы были похожи на туземцев, вывалявшихся в грязи. Зато это хоть как-то сдерживало омерзительную вонь, которая от них должна была исходить.

Но без сомнения, по этой же причине у них просто срывало крышу от злости. Я с грустью вспомнил, что мог ведь и от кровопотери умереть.