Владыка битвы (Начертатель-2)

— Какой?

— У меня лучше получается разрушать, чем строить. Но ведь не всем дано исцелять. Кто-то должен и убивать.

— Это пока что, — отмахнулся монах. — Знай, что почти из всякого воина получится сносный землепашец. Но даже из хороших землепашцев редко получаются сносные воины. Ты всегда сможешь обратиться к миру, если устанешь от войны, Хинрик из Маннстунна. Поразительно, но лишь те, кто познал цену разрушения, могут по-настоящему оценить созидание.

Оставив меня в задумчивости, монах приблизился к каменному зданию, немного походившему на чертог, но без украшений в виде резьбы.

— Что это за место? — спросил я, с недоверием глядя на здание.

— Дом короля.

Я хмурился, рассматривая каменные стены.

— Не похож он на чертог конунга. Где охранные черепа? Где защитные руны? Где живое тёплое дерево, что убережёт семью от стужи...

— Это эглинская постройка. На островах надёжность важнее уюта. Король пытается понять, подойдёт ли такой дом для местной погоды.

— Да чего тут понимать? — проворчал я. — Видно же, что не подходит. Холодный он. Неуютный. Как протопить, особенно зимой?

Монах не ответил, но поманил меня за собой и приблизился к дверям. Двое мужей, облачённые в наши, северные, одежды обменялись с Селвиком кивками, а меня наградили подозрительными взглядами. Воины были похожи на хускарлов Гутфрита, только вместо амулетов в виде копья Вода они носили на груди спираль единого бога.

Боевые братья, что шли позади нас, показали мои вещи.

— Гость безоружен, — хором заявили они.

— Точно? Может перепроверим?

— Точно. — Я встал перед ними, раскинув руки в стороны. — Я с вестью для короля, а не с дурным умыслом. Но если нужно, унизьте меня ещё раз. Вижу, вы здесь это любите.

Селвик тяжело вздохнул и молча покачал головой.

— Да бог с тобой, — отмахнулся хускарл. — Проходите.

Второй охранник распахнул перед нами окованные железом створки. Первым вошёл монах, я следом. Вооружённые братья с моими пожитками остались за порогом.

Едва попав внутрь, я закашлялся. В нос мне ударил странный запах — вроде бы горела смола, но аромат у неё был тяжёлый, дымный, удушающий. У меня сразу же закружилась голова, а в носу противно защипало.

Отец Селвик взглянул на меня с сочувствием.

— Не по нраву драгоценный фимиам?

— Ничего, привыкну, — прохрипел я. — У нас нет таких смол. Мы травы воскуриваем.

— Заморская. И священная. Если окурить дом этим фимиамом, то злые чары уйдут.

Я хмыкнул.