Владыка битвы (Начертатель-2)

Рабы вели скот, тащили мешки с зерном, свободные женщины в богатых одеждах важно прогуливались меж лотков с серебряными украшениями. В Виттсанде жизнь не просто бурлила — она кипела. Удивительно, что здесь было так много людей, ведь Свергланд представлялся мне не самым гостеприимным краем.

Я ловко увернулся от едва не врезавшегося в меня раба, тащившего тюк овечьей шерсти, и наконец-то нагнал Селвика.

— Тебя называют отцом, — сказал я, поравнявшись с монахом. — Чем отец отличается от брата?

Божий человек обернулся ко мне и просиял.

— Значит, ты уже видел других священников? Где? В Маннстунне?

— Не только там. Как я понял, ваша братия часто бывает в Нейдланде.

Отец Селвик улыбнулся.

— Прекрасные вести! Что до твоего вопроса, что все мы братья, ибо в глазах бога мы его дети. А в церкви есть иерархия.

— Что? — переспросил я. — Ирархия?

— Иерархия. Это слово означает подчинение одних другим. Есть более старшие товарищи, ест менее. Брат — это монах. Человек, посвятивший свою жизнь служению богу и принявший обеты.

— Что за обеты?

— Нечто вроде клятвы.

— А, то есть гейс, — кивнул я. — У нас это называется гейсом. Когда ты даёшь клятву делать что-то или не делать. Часто это нужно для особого почтения богам или испытания духа. Или для наказания... Например, воин может взять гейс отдавать половину добычи в походах выбранному богу. Женщина может поклясться не выходить замуж, пока не сделает что-то важное для семьи.

Селвик закивал и улыбнулся.

— Да, точно! Значит, не так уж мы и отличаемся. Всякий бог будет испытывать тебя на преданность.

— И как же он испытывает тебя, божий человек? — спросил я, уставившись на Селвика.

— Моим обетом была поездка в Свергланд. Я вырос на Эглинойре и там же стал священником. Чтобы испытать и укрепить мою веру, епископ велел мне отправиться сюда. Поначалу я боялся этого назначения, но сейчас понимаю, что бог сделал мне величайший подарок.

Селвик говорил так проникновенно, с таким чувством, что я действительно ему поверил.

— Почему ты так этому радуешься, монах?

Божий человек остановился, пропуская повозку.

— Потому что я чувствую, что нужен здесь, — просто ответил он, глядя на меня по-настоящему счастливыми глазами. — Я нужен людям, понимаешь? Мои знания пригождаются, мои речи утешают, а руки исцеляют. Разве не в этом счастье, начертатель?

Я смущённо пожал плечами.

— Наверное. Но у меня другой путь.