Ведьмак

Одновременно с этим мешочек полетел вперёд, стукнулся о морду нападающей твари, разорвался и засыпал монстра солью. В том числе, попала она и в его глаза. Тут, конечно, не обошлось без магического импульса: рассчитывать только на свою меткость явно не стоило.

Огромная летучая мышь, ростом с человека, пронзительно завизжала и заметалась по поляне, ослеплённая солью. Ведьма метнула в неё кинжал, который, подчиняясь движениям руки, не воткнулся в тело, а начал резать то тут, то там. Джин искала уязвимое место твари.

Левой рукой направив поток магии в ближайшее дерево, она оттолкнулась от него, и пролетела за спину ослеплённой твари, пытающейся дотянуться когтями до противницы. Правой же не переставала совершать движения, будто физически резала кинжалом по живой плоти. По большому счёту, так оно и было: поток энергии стал продолжением её руки.

Так они метались по поляне больше четверти часа. Хугин кружил здесь же, рядом, дожидаясь нужного момента. И вот, наконец, этот момент настал. Джин ткнула кинжалом в какую-то точку на шее нетопыря и увидела кровь. Режущим движением она расширила рану. Тварь завизжала и забилась ещё сильнее, чем прежде.

Вынув из кармана рунический кусочек осины, ведьма подкинула его в воздух. Ворон поймал его когтями, подлетел к нечисти и засунул прямо в открытую рану. Джин выскребла остатки энергии из своего резерва — и передала импульс.

Амулет, переполненный магией через край, буквально взорвался внутри раны. Ядовитые для вампира вещества разнеслись по ключевым точкам его организма, отравляя и разрывая внутренние органы. Бездыханное тело твари упало на траву.

Ведьма подошла к нему, слегка пошатываясь, и забрала свой кинжал. Вернулась на то место, где был сброшен плащ, вытерла о него клинок и присела отдохнуть. Ворон опустился на траву рядом с хозяйкой и стал сосредоточенно протирать лапы от крови всё об тот же несчастный плащ.

Вспомнила про флягу от Уилсона, достала и в несколько глотков выпила чуть тёплую жидкость. Она была сладковатой, с ярко выраженным вкусом имбиря и лимона, и оставляла очень приятное послевкусие, не имеющее никакого отношения к указанным продуктам. А кроме того, действительно дала некоторую бодрость.

Внезапно труп летучей мыши, до этого момента, как ему и положено, лежавший неподвижно, зашевелился.