Ведьмак

В лесах и болотах частенько кто-нибудь да водится. А не попалась бы, так рассказал бы Зорану всю правду. Я ведь обещал ему труп на площади.

Мрачные слова звучали просто и ясно. Солнце радостно сияло сквозь листву. Будто все будут жить всегда.

— Чтобы тебе было спокойнее, Андвари, знай — я сообщил войту, как было дело. Он должен понимать, что у него за люди. И Нажиру шепнул, что войт знает. Чтобы это не повторялось. Теперь всё в их руках, — помолчал, вздохнул, — главное, чтобы Зоран был осторожен.

Солнце уже хорошо пригревало.

Из рощи мы выбрались на дорогу.

— Филлеман…

— Да?

— Думаешь, мы случайно встретились?

— На всё — плетение норн. Но мне кажется, когда-то где-то я уже видел тебя…

— Когда, где это могло быть?

— Сразу не припомню. Дай подумать. А пока мы едем, и я сыграю.

— Ты здорово играешь на арфе!

— Спасибо. Но это не арфа. В иных краях этот инструмент называют кифарой.

— Ясно.

— Ничего тебе не ясно. Слушай.

Дорога впереди была пуста и залита солнцем.

Эпилог

Вторую неделю мы торчим в Хагге.

Похоже, Филлеман не может двинуться дальше, пока не потратит все деньги. Я, конечно, получил долю, но вовсе не половину. «По мере участия», — заявил он. Тренироваться с мечом не с кем. Храмовая библиотека великолепна, но не будешь ведь читать с утра до темна столько дней! Таверна в гостинице, где мы остановились, осточертела.

— Филлеман, что дальше, когда мы пойдём?

— Куда? — он самодовольно развалился на лавке за столом, опёрся спиной о стену, широко раскинул руки. — Мы не спешим.

— Я заметил. Который день ты или пропадаешь куда-то, или торчишь здесь, развлекаешь народ песенками и выпиваешь. Вот, ещё в баню сходили. Но мы ничего не делаем!

— Глубоко ошибаешься, юноша! — многозначительно поднял палец. — Мы живём. Так это называется, — стукнул стаканом по столу. — Эй, красавица, ещё один, милая!

Служанка заторопилась к бочонку.

— Филлеман, но мы же должны…

— Кому?

— То есть?

— Кому мы должны? Эх, Андвари, в мире так много долгов, что уже не разобрать, кто кому сколько и за что должен.

Служанка поставила перед ним полный стакан.

— А этот город затягивает… — задумчиво глянул вдаль, сквозь стены. — Потому что в нём слишком много культуры, — сделал большой глоток.

— У тебя вся культура — в стакане с вином.

— И снова ты неправ, мой молодой товарищ. Там — истина! Об этом сказал как-то один весьма учёный поэт. Не местный, — он пробормотал что-то на незнакомом языке.

— Мы ведь не можем провести так всю жизнь.