Ведьмак

Ты не умён. Двести оренов. И ты оплатишь монахам потерю их лошадей. Это ещё сто оренов, самое меньшее, потому что они говорили о личной обиде. И, конечно же, мулы остаются у нас. Иначе мы отдаём их монахам, получаем награду и славу, а тебя ждёт день, который ты уже не забудешь!

Челюсть Нажира выдвинулась. Сощурил глаза.

— Мне нужно время, чтобы собрать столько денег.

— Враньё! У тебя недалеко тайник. Недаром ты тут плутал и про вихтов наплёл всем. Иди, открывай! Деньги нам нужны здесь, и немедленно!

— Чтоб вы сгорели, проклятые!

Он круто развернулся и пошёл по оврагу.

Глава 6. Жертва

— Здесь сто оренов, как договорились, — войт звякнул мешочком на стол.

— Спрячь деньги, войт. Ещё пригодятся.

— Мы держим слово, — насупился грузный мужчина, заложив ладони за пояс. — Чудовище убито, доказательство представлено, безопасность и честь деревни защищены.

В комнате войта, помимо нас, стояли Ёль, Нажир и оба пострадавших монаха.

— Это не я убил гарпию.

— А кто? — войт и монахи подались вперёд, Нажир подозрительно сверкнул глазами.

— Ёль.

— Этот увалень умеет обращаться с мечом? Видно же, что эту тварь не дубиной пришибли, не будь я Зоран! — рассмеялся войт.

— Нет, меч был в руках Андвари.

— Не понимаю. Ладно, раз ты так утверждаешь, значит, награду получит Ёль, — он ещё тряхнул мешочек.

— Нет, — одновременно произнёс ведьмак и прогудел из угла здоровяк.

— А это почему?

— Ёль был конюхом у Нажира, должен был сторожить лошадей гостей в ту ночь, но упустил.

— Да, но что тогда с нашей компенсацией? — подал голос брат Гардик.

— Я возмещаю вам убыток, добрые братья, — степенно выдавил из себя Нажир, — полагаю, по пятьдесят оренов за каждого мула — достаточное возмещение? — помолчав, добавил: — И ничего не возьму за постой и еду.

Монахи переглянулись.

— Согласны, — твёрдо произнёс Старший. — Орден не будет иметь претензий ни к Вам, добрый хозяин, ни к деревне, — повернулся он к Зорану.

Мы вышли из дома. Пока были у войта, на площади вкопали два столба. На них, прибитая крыльями, висела гарпия. Голова с клювом свесилась, лапы болтаются. Днём она не казалась ни грозной, ни загадочной. Хотя оперение ещё слегка серебрилось под солнцем. Густой полосой чернела длинная рана. Стайка ребятишек, мальчишек и девчонок, собралась перед ней, бросая камни.