Ведьмак

До свету успел смыться из деревни. Сейчас, должно быть, где-то отлёживается, чтобы следующей ночью задать дёру подальше.

— О чём ты, Филлеман?

— Мы пришли! — войдя в очередной перелесок, он внезапно остановился. Прямо под ногами круто обрывался склон. — Чёртов овраг!

На дне тёк ручей. Не верится, что поток, который можно перепрыгнуть, проточил овраг такой глубины. Иногда солнца не видно.

— Он старался несколько сотен лет! — вдруг произнёс мой вожатый. — И по весне вовсе не так уж мал!

Читает мысли? Впереди поворот.

— Тихо! — подавшись вперёд, ведьмак опёрся на посох и выставил другую руку назад, ко мне. — Сейчас очень осторожно выглянем, что там.

Я наклонялся, будто мышь ловлю, которая под мешком затаилась. Но стоило разглядеть, что за земляным выступом, как всю осторожность сдуло.

— Это те лошади! — заорал я, выскакивая.

На лужайке, у разлива ручья, паслись два стреноженных мула, про которых нам рассказывали утром монахи.

— Они живы, смотри! — и наступил на зелёную кучу, которая начала медленно подниматься.

— О, ёжть! — зарычал мой товарищ и, прыгнув вперёд, с размаху ударил посохом по горбу кучи.

— Ааа! — стряхивая с себя листья, оттуда поднялся огромного роста человек, откинул плащ, широко развёл руки и вытаращил на нас глаза. — Лесники поганые! — и ринулся в атаку.

От неожиданности я отступил назад и, попав ногой на скользкий берег ручья, повалился в воду. Пусть и неширокий, поток оказался холодным и быстрым. Меня снесло. Захлёбываясь, я ухватился за торчащие корни, пытаясь держать голову над водой.

— Именем короля! — глотая холодную воду, захрипел я.

Силач остановился, слегка повернул голову на звук.

— Именем короля, ты задержан за браконьерство! — продолжал я.

— Я не браконьер! — взревел гигант, оборачиваясь. — Это преступление — кормить себя и свою семью!? — он тяжело зашагал ко мне.

Огромная ладонь опустилась мне на голову, сжав виски. Неодолимая сила погрузила в воду. Я видел, как пузырьки поднимаются вверх. Воздух заканчивался. Вода заливалась в нос, рот и, конечно же, в уши. Мне, наверное, конец. Глаза закрываются.

Хватка ослабла. Что-то подняло меня за шиворот вверх и бросило на землю. Я закашлялся, сел, протёр глаза, снова закашлял, стал бить себя кулаком в грудь.