Ведьмак

Однако староста был один, понуро, со скорбным лицом восседал он на Эле, а сзади плёлся пустым выбранный Янушем для войта конь.

Словно не замечая радующийся его возвращению люд, ведьмак направился прямиком к своему дому. Сейчас ему было не до героических историй и расспросов.

— Теперь я последний... — вздохнул войт, вверяя лошадей Янушу. — Никого ко мне не пускай, напьюсь. И людей успокой, расскажи, куда ездили.

— Сделаю, — кивнул временный староста.

— Скажи им, что Корн всю деревню спас. И ещё, — устало добавил Эржель, — к утру подготовь повозку, за телом поедем, если найдём.

***

— Открывай!

В дверь войта снова назойливо стучали.

— Да кого ж это припёрло ночью? — злился староста, уговоривший уже три кувшина душистого ипокраса***. — Убирайся, пока не прибил!

— Открывай, Пёс! Ты какого лешего коня моего увёл?

Эржель, чертыхаясь, нехотя встал с кресла:

— Сейчас я покажу тебе пса, — полушёпотом рычал он, ковыляя к двери с глиняным кубком в руке.

Дверь распахнулась, Корн не успел увернуться от летящего в него предмета. Бдзынь — и поилка зазвенела осколками.

— Ты рехнулся что ли, дьявол? — возмутился ведьмак, толкая дверь ногой.

Дверь приложила подвыпившего войта, убила и так с трудом сохраняемое равновесие, грохнула Эржеля на пол.

— Корн?! — обомлел Пёс, приподнявшись на локти. — Так ты живой, чертяка! Где ж ты был, я всю пещеру обыскал. Только кровь твою и нашёл. И цветок ещё этот поганый. Даже чутьё не помогло.

— А я к тебе не тискаться пришёл, чай, не девка, — засмеялся Корн, протягивая руку другу. — Но ты прав, не буду тебе кресла поганить. Ты дровишек в очаг подбрось, а я в озеро окунусь пока. Только не уверен, что это дерьмо смыть получится.

***

— Так как ты выбрался?

— Ты вино-то не всё выдул? Я б и нутрянку согреть не отказался.

— Держи, — протянул ему кубок войт.

Они сели у огня, и Корн начал свой рассказ.

— Лучше покажи, — попросил Эржель.

Ведьмак усмехнулся:

— Да в том ли ты состоянии, брат?

— После вина или двери? — заржал Эржель. — Сам сказал, что я не девка, показывай.

— Ну, как хочешь.

Грифон взглянул в глаза грифону. И снова ощутил Эржель хлад пещеры, сердце учащённо билось в пылу сражения с тьмой утопцев, тело стонало от нанесённой цветком раны, а мозг судорожно придумывал, как расправиться с врагом. Слышал он и тревогу Корна за друга, и готовность убить тварь ценой своей жизни.