Ворлок из Гардарики

Купцы в большинстве своем пренебрегают знаниями о том, какому викингу какой парус принадлежит, и от этого часто оказываются в накладе. Есть среди морских разбойников, если можно так сказать, благородные... Ну, по крайней мере, честные по-своему... Они грабят, но не убивают без нужды. То есть, если им не оказывают сопротивления. Есть, правда, и такие, кто вырезает всех людей на захваченных купеческих судах просто для забавы. Само собой, вести себя с первыми и со вторыми нужно по-разному.

Вратко все прикидывал, что ему делать во время боя? Помощи от него норвежцы не получат аж никакой.

Главное, чтобы не помешал. Интересно, будет ли расценено как трусость, если он сразу, едва начнется свалка, юркнет в лаз, ведущий под палубу? Места там, конечно, мало, но если хорошо постараться, то втиснуться можно. Переждать... А потом? Если победят викинги с чужого корабля? Плен, рабство? Для них-то он никто... Что за дело датчанам до его чудесного спасения, провидения, в котором Хродгейр усмотрел руку морского бога Ньерда? Или сразу убьют, или возьмут в плен. ..

Черный Скальд стукнул кулаком по штевню так, что загудел мореный дуб.

— Ха! — воскликнул он, оборачиваясь к своим. — Я как тот хевдинг, которому напророчили смерть в день свадьбы старшего сына! Он так боялся, что кто-нибудь из гостей сунет ему в спину нож, что надел даже не одну, а две кольчуги...

— Я давно догадывался! — в тон ему ответил Гуннар. — Но сказать вслух не решался!

«О чем это они? Пора, что ли, доспехи вытаскивать и вооружаться?»

— Его штевень очень похож на «Жрущего ветер»! — крикнул кормщик.

— Что ж ему быть не похожим, когда это и есть «Жрущий ветер»! — согласился Хродгейр. — А во-он там торчит лохматая башка Лосси!

— Так это Лосси! — непонятно чему обрадовался Сигурд. — Лосси Точильный Камень!

— Кто такой Лосси? — удивился Вратко. — Друг? Норвежец?

— Друг? — переспросил Хродгейр. Покачал головой. — Нет. Лосси не друг. Но он и не враг. Точильный Камень не станет со мной драться. Он хитер и расчетлив. Понимает, что может потерять половину дружины, а особой добычи, кроме наших доспехов и оружия, не получит.

Новгородец почесал затылок:

— Тогда я не понимаю ничего... Если он не друг...

— Лосси — датчанин, — пояснил, словно несмышленому ребенку, Сигурд. — Он называет себя вольным хевдингом. И предпочитает, чтобы все думали, будто он не служит никому из конунгов. Сейчас таких осталось мало. У датского конунга Свена Эстридссона просто руки не доходят до них, а Лосси тому и рад.