Наемник мертвых богов

– Пить, милый? – и Ахатани приложила к моим губам флягу. Я с усилием сделал два глотка.

– Нет... дамба... раз... рушить...

– Сделаем, – успокоил меня Тенах.

– Сей... час... – настаивал я.

– Сейчас нам надо забрать тебя домой. Где твой конь?

Боже, ведь я забыл его там, в лунном мире.

– Пасется за кустами, – ответила Ахатани. – Я его там видела.

Значит, не забыл. Вытащил его за собой. Ничегошеньки не помню.

– Приведи его сюда, попробуем усадить его в седло.

Тенах покачал головой.

– Не доедет, – он старательно избегал меня взглядом.

– Долго, – возразила Ахатани.

Я попытался привстать и потерял сознание. Не знаю, сделали ли они волокушу, навьючили на коня или просто несли меня. Дорога домой исчезла из моей памяти.

В чувство меня привел адский холод. Меня раздевали. Я хотел сказать, что мне холодно, что я не хочу, но тут Тенах взял меня на руки и отнес в баню. Тепло обняло меня, как солнечный свет обнимает туман. И я был туманом. Я исчезал, испарялся.

Потом смутно помню прикосновение простыней к своей коже. И дальше снова ничего.

Понятия не имею, как мне все-таки удалось выжить. Здоровый очень, наверное. Был. Когда я пришел в себя окончательно, то обнаружил, что перина почти не прогибается подо мной. Мои руки – руки обтянутого кожей скелета – лежали поверх одеяла. Рядом со мной сидел Тенах с прежней гримасой ужаса на усталом лице и поил меня с ложечки какой-то целебной пакостью.

– Улыбнись, Тенах, – прошептал я. – Иначе сквознячком тебя протянет, и останешься с такой рожей на всю жизнь. Вся паства разбежится.

Тенах от неожиданности вздрогнул, лекарство пролилось на одеяло, расплываясь темным пятном.

Вошла Ахатани, такая же бледная и усталая, как и Тенах, с темными кругами под глазами. В руках она несла закрытый крышкой кувшин.

– Как он? – без всякой надежды в голосе спросила она.

Тенах возмущенно пожал плечами.

– Ругается, – сообщил он.

– Значит, живой, – заключил я.

Надо отдать Ахатани должное: сначала она поставила кувшин на стол, и лишь затем пошатнулась от нежданной радости. У меня замечательная жена.

Она хотела что-то сказать. Улыбнулась. Заплакала. Дрожащими руками сняла крышку с кувшина. По комнате разнесся пар, а с ним упоительный аромат бульона. От этого запаха мой желудок замяукал и завыл. В глазах потемнело. Я едва не выпрыгнул из кровати, пока Ахатани наливала бульон в чашку.