Тени Уничтоженных Империй II. Тень Надежды.

На востоке небо уже начало светлеть, когда они, наконец, дошли до Пути. Почувствовав под ногами камни, Стенли посмотрел налево, а затем направо. Огромная дорога тонула в предрассветном мраке. Дорога, которая приведёт их к смерти, если они решат отказаться от путешествия со странным проводником. Его правая нога ступила на траву. Ещё один шаг – и Императорский путь остался у него за спиной. Теперь дороги назад уже нет. Осталось идти только вперёд. Стенли зашагал по прошлогодней траве, сквозь которую уже пробивалась молодая поросль.

– Привал, – скомандовал он. – Отдыхаем пару часов, и двигаемся дальше.

Отряд беглецов остановился на краю рощицы. Стенли с товарищами расположились отдельно от остальных, а Шустрый пропал среди густых кустарников.

– Фер, что ты там нарыл, давай, показывай, – обратился к парню Стен, имея в виду содержимое его мешка.

Ферельдин развязал верёвки и засунул внутрь руку. Первое, что он достал, была зажаренная перепёлка.

– О! То, что надо! – настроение Стена заметно улучшилось. – Давай сюда!

Жареная птица взмыла в воздух и нашла своё последнее пристанище в руках Стена. Он разорвал её и отдал часть Сеймуру, и часть вернул Феру.

– Посмотри там ещё хлебу? – попросил его Стен.

– Давай оставим хлеб на потом, – вмешался рыцарь. – Кто знает, чем мы в лесу питаться будем?

– Верно, – согласился Стен. – А сейчас будем пировать, как короли!

Он вцепился зубами в тушку и по его губам потекли соки приготовленной поваром дичи. Стенли с удовольствием откусывал кусок за куском, но в то же время не забывал поглядывать и на остальных беглецов. А те смотрели на них, и в их глазах нарастала ненависть. Вскоре, один из них выругался, встал и направился в их сторону, смотря на Фера.

– Эй, дохляк! – крикнул он. – Слышь, я жрать хочу!

Ферельдин застыл в нерешительности, а беглец подходил к нему всё ближе и ближе.

– Найди мне зайчика в своём мешочке, и сегодня ты останешься целым и невредимым, – предложил он парню. – Ну, а если не найдёшь, то на потроха пойдёшь! – оскалился он в недоброй улыбке.

Но тут между ними выросла стена.