Верравия 2. Сумеречный пет

Из сломанного окна наверху высунулась всклокоченная голова ростовщика. Крохотные глаза налились кровью, точно у раззадоренного на родео быка, а мясистые губы тряслись от негодования. Правда, заметив кто его звал, Держиморда немного успокоился, пошамкал ртом и выдал гениальное:

– Чего тебе?

– Поговорить надо. По поводу Глостера.

– Заходи, – кивнул ростовщик и скрылся внутри.

Первым вошел Борг, выполняя функцию телохранителя, хотя падение сверху немного подпортило его реноме безупречного бойца, а уже после протиснулся я.

Я с интересом разглядел спустившихся вниз сопровождающих ростовщика – низенькие бугаи, напоминающие своим видом крепкие дубовые шкафы. Дополняли образ туповатые лица и молотообразные кулаки. Мне даже в голову пришла мысль, что это не живые гно, а нечто вроде големов в облике коротышек. Сам Буйль, несмотря на грозное имя, оказался худым, даже по человеческим меркам, задохликом.

– Сколько он тебе задолжал?

– Пять сотен золотом, – усмехнулся Буйль.

Я укоризненно посмотрел на Глостера, немного помятого – ростовщик явно делал внушения самым простым способом. Что ж вся местная непись так нерационально относится к собственному бюджету? Я единственный, что ли, задумываюсь о завтрашнем дне.

– Мало того, что должен, – продолжил Держиморда. – Так еще и сбежать хотел. Я к нему вчера наведывался, так сказал, что сегодня к обеду сумма будет. Зашел пораньше, ведь как знал…

– Дай угадаю, – обратился я к Глостеру, – денег у тебя нет?

Мастер-лучник обреченно замотал своей черной бородой. Зараза страшная, на днях же буквально меня раскулачивал. Ест он это золото, что ли?

– Что ж, у меня к тебе предложение, – присел я на ближайший стол, который для меня оказался высоким стулом.

– Он мне должен пятьсот! – чуть не порвал мне барабанную перепонку Буйль.

– Ну а я даю триста, – спокойно и без нервов ответил ему. – Устраивает, забираешь деньги и уходишь. Если нет… ну на нет и суда нет. Тогда выбивай с этого недотепы свои кровные сам. Только откуда он их возьмет – большой вопрос.

– Пятьсот, – замотал головой Буйль. – Ты заплатишь, он тебе нужен.

– Ага, держи карман шире.