Теория войны. Стратегическое отступление

Мальчишка испуганно смотрел по сторонам и так вжался в тюки с нашим немногочисленным добром, что я даже не сразу его заметил. Он явно что-то знал про это место. Оставался только один вопрос: почему не сказал? Что заставило его рисковать жизнью, а в том, что мелорны представляют нешуточную опасность, я был практически уверен.

Вокруг нас воцарилась тишина. Не было слышно щебетания птиц, и я в который раз готов был пнуть себя за то, что сразу не понял, что отсутствие лесных звуков означает одно — опасность. Люди примолкли, и даже лошади старались ступать как можно тише, не фыркать, и мне показалось, что несчастные животные даже дышали через раз.

Аллея была не слишком длинной, и когда мы преодолели три четверти пути, мне даже показалось, что нас пронесёт, и мы проедем без проблем.

Я с таким напряжением смотрел на уже виднеющееся окно светлого неба, которое указывало на то, что скоро эти деревья закончатся, что почти пропустил удар. Не заметил вовремя, как одна ловчая плеть развернулась на всю длину и полетела в нашу с Гастингсом сторону.

Я успел дать коню шенкелей, и его прыжок уберёг животное от удара. Мне повезло меньше. Плеть прилетела ровно посреди груди, вышибив меня из седла. На несколько мгновений перехватило дыхание, но я всё равно увидел, что Гастингс не успел повторить мой манёвр. Плеть зацепила его лошадь, и животное, забившись в ужасе, начало падать на землю вместе со всадником. А тем временем стоящие рядом деревья принялись распрямлять длинные мощные ветви.

— Ходом! — заорал я, вскочив на ноги и выхватив меч.

Если рыцари ещё пару секунд колебались, то кучер, сидящий на козлах, и Бакфорд, схвативший поводья, с выпученными глазами дали посыл кобылкам, тянущим телегу и карету, к галопу. Сейчас не было времени думать про комфорт сидящих в карете женщин, нужно было увозить их побыстрее из опасного места.

Так как карета ехала чуть позади основного отряда, а тропа была не так чтобы слишком широкой, то рыцарям ничего другого не оставалось, как тоже перейти в галоп.

Ещё одна плеть с размаху вонзилась опрокинутой лошади в незащищённую шею, и она забилась в агонии. Выскочившие следом плети густо оплели её ноги и принялись подтаскивать к стволу, в котором со скрипом начала отходить кора, обнажая жуткое нутро. Лошади было уже не помочь, но вот только Гастингс запутался в стременах и был наполовину придавлен упавшей лошадью.