Верравия. Ключ Отца

Теперь, хочешь не хочешь, надо из кожи вон вылезти, чтобы договориться  с владельцем заведения.

 — Приветствую вас, ­— раздался спокойный бархатистый голос, какому позавидовали бы многие конферансье. — Что вам угодно: комнату, ужин, или вы попросту заскочили промочить горло, пока на улице непогода?

Про «поесть» — это было бы хорошо. Я оглядел респектабельное заведение с богато одетыми посетителями ­— еще бы, находился «Хрипящий Единорог» в самом центре человеческого квартала — и стал думать, во сколько же может мне обойтись тут ужин.

Тридцать, сорок серебром? Хотя, с другой стороны, чего заморачиваться, денег у меня совсем нет.

 — Мне бы комнату и пожевать чего. Только вот золото все порастерял. Слышал я, что с вами как-то можно и без денег договориться.

Хозяин почесал свой толстый красный нос, хитро посмотрел на меня, и внутри проснулось недоброе чувство. Надеюсь, Костя не послал бы меня сюда, если бы знал, что придется делать кое-что, способное ранить мою тонкую душевную организацию.

 — Договориться, конечно, можно. Понимаете, я своего рода коллекционер.

Ну, все, я так и знал. Перед глазами невольно предстал главный герой Фаулза, державший в своем подвале возлюбленную, которая почему-то не отвечала ему взаимностью. Интересно, а тут что придумали?

 — Я музыкальный человек. И всегда считал, что единственное, способное прожить в веках, — это творчество…

И Остапа понесло. На меня выливался поток обширной, но бесполезной информации: о важности стихов, но их нежизнеспособности и непопулярности; об музыкальной специфике каждой расы; о народной устной форме передачи информации.

Короче, над этим НПС явно поработал сумасшедший лингвист, научивший его  растекаться мыслью по древу. Хотя ведь можно было сказать в двух словах: собирал мой новый знакомый с цветочным именем Гиацинит песни. Объяснил бы сразу: мол, спой, светик, не стыдись, а не по мозгам полчаса ездил. Я в таком положении, что хоть ламбаду бы ему станцевал.

 — Ну, значит, песня патриотичная, поется стоя, — объявил я, стараясь не смотреть на заинтересованно переглядывающихся и хихикающих посетителей. — «Россия — священная наша держава, Россия — великая наша страна…»

 — Ах, я слышу ее несколько раз в неделю, ­— охладил мой патриотический пыл Гиацинит.

 — Хорошо, хорошо. Щас… Вот. «Бутылка кефира, полбатона…»

 — Было, не так часто, но было.