Весна надежды

Изредка до стен долетали взрывы хохота или тягучие заунывные песни, сопровождаемые дребезжанием музыкального инструмента с одной струной под названием игиль. В общем, вели себя, если со стороны взглянуть, довольно миролюбиво, словно не в поход через реку пошли, а собрались на какой-то свой языческий праздник.

Либушка немного повздорила с заглянувшим в гости порубежным сотником из Жильни, Яцеком герба Кжиж. Он предлагал среди ночи шарахнуть по стойбищу из баллисты, а она пыталась убедить давнего товарища, что камни не долетят.

Лучше дожидаться, пока степняки пойдут в атаку. Яцек дернул себя за ус, как всегда, когда лопалось терпение, и заявил, что враги могут месяц сидеть и развлекаться песнями и архой. Им то что? Это в городе конский фураж и провиант для армии скоро станет на вес золота. Расстроился и ушёл.

Как оказалось впоследствии, сглазил.

На приступ кочевники пошли перед самым рассветом, верно рассудив, что в это время суток даже у самых крепких часовых начинают слипаться глаза. Без шума, без криков, без музыки.

То есть, как обычно, подло и вероломно. Просто черный лагерь в одночасье заволновался, зашевелился и медленно пополз вперед, к стенам.

Возможно, замысел племенных вождей — или кто там у них руководил объединённой армией? — и удался, когда б охраняли покой Хорова ополченцы или какие-нибудь там наёмники. Но порубежники всегда несли службу не за страх, а за совесть.

То здесь, то там зазвучали тревожные сигналы. Потянулись к зубцам защитники крепости.

— Стрелять по команде! — рявкнула Либушка на слегка напуганных хоровцев, которых урядники выстраивали вдоль зубцов.

Позади уже разжигали костры под котлами с маслом и со снегом.

— Мы готовы, — подошёл к сотнице начальник над расчётом баллисты. Судя по ломанному выговору, уроженец Руттердаха.

— Пуганите-ка их! — кивнула она.

Кочевники тащили лестницы и просто длинные жерди. Стены Хорова отличались завидной толщиной — тараном не прошибёшь, но не были самыми высокими в королевстве. Десяток локтей.

Удалой аскер, схватившись за конец жердины, вполне способен при поддержке соплеменников вскарабкаться, отталкиваясь ногами от каменной кладки.

— Готовсь! — командовала Либушка. — Цельсь!

Враг приближался.

Надсадно крякнула баллиста. Загудела, задрожала.

Разлетевшиеся, как брошенная в землю горсть семян, камни ударили в толпу нападавших. Покатились по взрытому сапогами снегу первые убитые и раненные, пятная его кровью, чёрной в предрассветных сумерках.