Весна надежды

Глядя снизу вверх на статного десятника в начищенном до блеска шишаке, пани Либушка спросила:

— Кто из командиров там? — Она кивнула на особняк.

Гусар пошевелил усами, но отвечать не спешил.

— Я спросила — кто из командиров там? Ну? Гослав Каралух? Михал Клюб? У меня срочное донесение.

На лице десятника отразилась внутренняя борьба. С одной стороны он получил строгий приказ никого не пускать, но с другой — кто же в Хорове не знает пани Пячкур? Он посторонился, столь неторопливо, что со стороны казалось — вросший в землю корнями дуб решил прогуляться.

— Оба тут, пани. Заходи. А урядник твой тут подождёт.

Она на миг задумалась и кивнула. И правда, ничего Лявусю не сделается, если у крыльца постоит. Не панночка балованная, а порубежник всё-таки.

Либушка вошла в просторные сени, отряхнула снег с сапог. Поймала за рукав озабоченно пробегавшего мимо слугу.

— Панов Гослава и Михала ко мне. Живо!

Челядинец покосился на неё и нырнул за дверь. Не понятно — то ли отправился выполнять приказ, то ли испугался и сбежал.

Пани сотник привыкла рассчитывать на лучшее, но всегда оставлять себе лазейку, если дело пойдёт не так. Потому она решила немножко подождать, а потом самой отправиться на поиски упомянутых панов. Хотя её известие до поры до времени не предназначалось для чужих ушей, и желательно было вначале доложить полковникам.

Слуга не подвёл. Должно быть, тоже узнал порубежницу и понимал — по пустякам она никого тревожить не будет. Не успела Либушка досчитать до ста, постукивая кулаком по обшитой выструганной доской стене, как в полумрак сеней шагнули, слегка замешкавшись, поскольку пропускали друг друга, два пана, не похожие друг на друга, как зейцльбержец на уроженца Султаната.

Один, в алом, будто закат ветреного дня кунтуше, высокий, плечистый с волевым подбородком и кулаками-молотами, полковник Хоровских гусар, ясновельможный пан Михал герба Клюб. Немного тугодумный, но, скорее, для виду, поскольку в бою, когда его гусары схватывались с аранками или гаутами, решения принимал очень быстро и правильные решения, иначе его в полку не любили бы так, немногословный и склонный к рукоприкладству — его тяжелые кулаки знали многие шинкари, уклоняющиеся от податей, и купцы, которые старались нажиться на поставках в войско дрянного сукна или прелого сена.

Второй — маленький, сутулый, узкоплечий и вёрткий, как угорь. Причем язык у пана Гослава герба Каралух тоже был, что называется, без костей, и иногда опережал голову.