Весна надежды

Я же в Руттердахе медицине учился, а не колдовству...

— Руттердахе? — Нахмурился пан герба Чара. — И ты, пан Войцек, ему доверяешь?

— Д-доверяю. И скажу т-тебе, пан Казимеж, моё доверие на пустом месте не зарождается. Я эт-того парня видел во всяких д-делах, и знаю, что в бою он мне спину прикроет и м-мне не надо будет оглядываться.

Громче всех за столом хмыкнул Хватан, который до сих пор остался невысокого мнения об воинских умениях студиозуса.

— Что-то я поостерёгся бы в бой с таким прикрытием выходить.

— Да? — Хитро глянул на него пани Гавель. — А я слыхал, что прошлым летом какой-то медикус из желтоленточных дрался на поединке с самим Цецилем Вожиком и тяжко его ранил. И вроде как слухи ходили, что вовсе не желтоленточный он был, раз путешествовал в одном отраде с Войцеком Шпарой.

— Так это наш Ендрек и был, — усмехнулся пан Юржик, толкая Хватана локтем, чтобы не ляпнул чего-то лишнего. — Он пана Цециля разделал под орех. Хотя, твоя правда, пан Гавель, тогда он ещё желтоленточным был.

— И что пан Цециль? — выпучил глаза Касиян, даже ложку бросил

— Сейчас живой и здоровый, — сказал Гавель. — Мы ж его видели не так давно, ты забыл, что ли, пан?

— Да случайно я... — Начал было Ендрек, но пан Юржик решительно прервал его.

— Молчи! Молчи и слушай, кода старшие говорят! Когда мы последний раз с паном Вожиком виделись, он сказал, что зла на медикуса нашего не держит. Опять же, бой тогда с грозинчанами был, и Ендрек ему в том бою жизнь спас.

— Быть того не может! — Не выдержал и пан Казимеж. Стукнул кулаком по столу, завертел головой. — Шутки шутите, панове!

— Д-да какие тут шутки? — приподнял бровь Меченый. — Я там б-был, всё своими глазами видел. Врать не буду — не было такого, чтобы медикус наш половину полка Бжезувского искрошил в капусту. Нет, п-просто он очень вовремя пану Цециилю саблю кинул. А это, согласитесь, п-панове, бывает в жизни очень важно. Н-ну что, развеяли мы ваши сомнения в моих людях или как?

— А я и раньше не сомневался в тебе, пан Войцек, — медленно проговорил сотник из ракитного.

— Я? — Пан Чара вскинулся, как боевой конь при звуках трубы.

— Ты, ты, кто же ещё? Да ты сиди. Не трепыхайся. Всё равно я тебе не позволю из пустой гордости да бахвальства нашему общему делу навредить. Ясно?

— Ладно... — Кивнул пан Казимеж. — Сижу и молчу.