Левиафан. Черное Солнце

Волны отрицательных эмоций гуляли по залу, сталкиваясь, вертясь ментальными торнадо, местами даже меняя метрику пространства.

Фригийский царь инстинктивно выхватил меч Стража рассвета, задним числом понимая, насколько это глупо. Многие расы он знал, некоторые – видел впервые, о других лишь слышал, а парочку до сего момента считал выдумкой. Все они были вооружены, а в глазах читалась готовность к смертельной битве.

Однако прошло мгновение, потом еще одно и в раскаленной до предела тишине древний бог неожиданно понял, что вовсе не они с Карном предмет этой всеобщей сконцентрированной ярости.

– Арии! – прохрипел Кром, злобно поводя плечами и плотнее сжимая в руках черный двуручный клинок. Гигант с отвращением сплюнул на землю, но от Мидаса не укрылась искорка любопытства, мелькнувшая в его темных глазах.

– Кто посмел, – страх Иблиса мгновенно сменился возмущением. – Кто посмел пустить их сюда!?

– Не важно, кто, – прошипел Шеша, его хвост методично мотался из стороны в сторону, демонстрируя крайнюю степень напряжения.

– Никто, – пророкотал Имир. Турс был одним из немногих, кто смутно понимал, что произошло и кто эти существа. – Никто их сюда не пускал. Они вообще не арии, не в том смысле, в каком мы их знаем.

– То-то мелковаты, – буркнул Айвис. Цверг пожевал губами, не спуская глаз с Мидаса, у которого лоб покрылся испариной.

Зал Совета в очередной раз содрогнулся от мощного подземного толчка и как-то сразу потемнело – сам свет изменился, будто кто-то покрутил реле за станком мироздания и уменьшил яркость фотонов.

Лимб наступает.

Эта простая мысль возникла в сознании каждого, кто в тот момент находился в зале. Она срезонировала от нескольких десятков напряженных сознаний и тут же вытеснила остальные эмоции, включая слепую ярость и пестуемое тысячелетиями недоверие. Имир сразу воспользовался ситуацией.

– Опустите оружие! – воскликнул он, первым подавая пример – его боевой молот с могучим и протяжным «бумм» опустился на каменный пол подле хозяина. – Ради Завета, уберите сталь! И атакующие мыслеформы тоже! Защиту оставьте, если хотите, но здесь у вас нет врагов.

Члены Совета неуверенно переглянулись и на удивление одним из первых от оружия избавился Иблис. Он демонстративно бросил пламенеющие клинки на пол перед собой, где они, звонко зашипев, изошли облачками белесого пара. Ифрит деловито вскинул подбородок и уселся в кресло, которое занимал по праву как представитель своей расы в стенах Мехат-та-уи.