Левиафан. Черное Солнце

Мантикора подавилась закаленной сталью и своей злобой.

На третьей секунде Зак вернулся в строй, выдохнул и схватился с гарпией. В этот момент целый трикветр атаковал Ивана, который бился слева от молодого воина. Усилием мысли аркаимский маг заставил кровь в жилах первого врага, попавшего в поле его зрения, закипеть и буквально разорвать на части оказавшееся таким непрочным пернатое тело. Ошарашенные сестры погибшей по инерции продолжили атаку. А когда инерция закончилась, в игру вступила ярость – слепящая жажда мести.

Но клинки Ивана оказались быстрее. Он закрутил «мельницу», в которую гарпии и влетели – одна за другой. Клинки вращались с такой скоростью, что ни один из десятков окровавленных кусков, оставшихся от мерзких созданий, не преодолел заслон мельтешащей стали. Маг остановился и тут же выбросил вперед оба клинка, распотрошив голову набегавшей на него гончей. Удар он сопроводил подходящим мыслеобразом и не двинулся с места, хотя гончая должна была отбросить его во время встречной атаки.

Схватка по северному полукругу оборонительного кольца протекала в ином ключе. Мидас, Иван и Зак бились как воины – умело, но независимо, каждый опирался только на собственные силы. Бойцы Золотого Крыла сражались как солдаты – монолитом, черпая силы в доблести друг друга, и каждое движение одного продолжалось движением второго. О такой слаженности любая армия могла только мечтать. Если бы Карн обратил на это внимание, он, возможно, вспомнил бы Стражей рассвета, а Мидасу на ум пришли бы вестфольдские нордманы.

Они не подпускали врага к себе – каждый взмах зачарованного металла уносил жизнь порождения Лимба. И оказалось, что копья с широкими и длинными наконечниками подходят не только для колющих ударов. По необходимости они великолепно резали и даже рубили – воины порой раскручивали свое оружие над головой, а потом опускали его на подступающих врагов, рассекая тех по двое-трое сверху донизу.

Каждое копье воинов Золотого Крыла было истинным произведением искусства, и дело не только в филигранной рунической резьбе и инкрустации драгоценными металлами. Здесь поработали и другие искусники – мастера смерти, знатоки убийства, кузнецы войны.

В «пятке» копья располагалось полое пространство, на две трети залитое ртутью.