Дорогой скорби: падение, огонь и покаяние

– Добавил бывший рыцарь и протянул тканевый мешок с кожаными лямками другу.

– Хорошо. Ступайте, – взяв сумку, вымолвил Рафаэль.

Двое бывших стражников ринулись к ближайшей башне, чтобы спуститься во внутренний двор. Но в той башне, которую они выбрали для спуска, оказалось трое сектантов, которые должны были наблюдать за обстановкой сверху, но вместо этого они на спальнике, вторя заветам своего покровителя Сангвина – предались плотским утехам. Двое мужчин, и девушка сплелись в едином похотливом эсктазном танце, которая представлена мерзкими телодвижениями, пока их «собратья» по культу отбиваются от Легиона.

Азариэлю было настолько отвратительно за этим наблюдать, что он отвернул свой взгляд в сторону и его взгляд поймал дёргающееся пламя догорающего факела. Он ещё не тлел, но и горел не во всю силу. Готфрид понял, что намеревался сделать его друг и достал из небольшой сумки, висевшей через плечо, стеклянный флакон с плескающимся фонарным маслом и стал его подбрасывать на ладони.

Совокупляющиеся сектанты настолько были поглощены процессом, что и не заметили двух парней, чем атакующие и воспользовались.

– Ну что, попались? – в насмешку вопросил Готфрид, отчего сектанты оторвались от процесса и стали удивлённо хлопать глазами, смотря на бывших рыцарей.

– Нет стой, - Азариэль преградил мечом путь Готфриду, остановив и себя от жуткого помысла, - все мы грешны и этого не скрыть, не будем же множить количество убиенных сегодня.

- Ты о чём? – удивился Готфрид, а Азариэль склонился к сектантам, которые от страха попятились назад. – Ступайте отсюда, да побыстрее, и больше не смейте якшаться с даэдра.

В ответ лишь смущённое и неловкое молчание, вызванное ступором и банальным страхом, отчего Азариэлю приходится снова говорить:

- Там есть лестница, спуститесь по ней и идите отсюда прочь, - договорив, он сорвался на шепчущий крик.

Сектанты моментально поднялись с мест и, ухватившись за тряпьё, что было сил, проскочили мимо рыцарей.

- Азариэль, зачем?

- Не знаю… они беззащитны, на нас не нападали… а праведнее ли мы них? – измученный взгляд упал на Готфрида. – Не думаю… пойдём уже.

Как только бывшие рыцари вышли во внутренний двор, в сторону них уже смотрело двадцать обнажённых клинков и разъярённых гримас.