Кобра клана Шенгай

Отшвырнуть тварь. Уклониться. Подпрыгнуть, чтобы не лишиться ног. Перекинуть меч в другуюруку, чтобы правой нарисовать сразу несколько кандзи.

Рядом коротко вскрикивали и ругались сквозь зубы девчонки. Цуми сновали туда-сюда, били четко и зло. Через какое-то время нашаодежда была прилично подрана, а тело горело от царапин. Серьёзных ран неполучил никто. Пока.

Я швыряла кандзи за кандзи, удерживая вокруг нас защиту. Почему-то у остальных иероглифы были настолько слабы, что цуми ихразрушали после пары прикосновений.

Тварь оказалась слишком близко, разинула пасть. Я вскрикнула и снесла ей голову.

– Первый есть! – крикнула Кёко.

– Второй! – звонкий голос Мисаки.

И снова рёв цуми. Четыре на четыре. Тварь теснила меня к дереву, я отбивалась мечом. Никак не получалось извернуться и выхватитьиз-за пояса кайкэн. Мощные когти рассекли щеку, тут же вспыхнула боль.

– Ах ты скотина! – вдруг заорала Мисаки и вонзила вакидзаси в холку цуми. Тот резко дёрнулся и ударом лапы отшвырнул её назад,прямо в своего сородича.

Мой кумихимо вырвался из запястья одновременно с её жутким криком. Проломил его грудную клетку и разорвал на ошмётки сердце. Взорзастилала ярость, в груди стучало бешенство.

Нельзя, тварь. Нельзя трогать моих друзей.

Уничтожу.

Возле цуми, запустившего когти в Мисаки, я оказалась в мгновение ока. Голой рукой вырвала позвоночник, фиолетовый кандзи«Смерть» вспыхнул сам, превращая цуми в пепел.

Два оставшихся кинулись в лес, я рванула за ними.

– Аска!

Потом.

Поднявший руку на моего друга никогда не поднимется с земли.

Я неслась на такой скорости, даже не подозревая,что могу так. Кайкэн с коброй обжигал кожу через ткань. Кумихимо вспыхивалслепящим светом, разгоняя тьму вокруг. Кровь цуми на руках не казалась чем-тожутким. Мне было мало её. Мало крови тех, кто посмел причинить вред Мисаки.

Один из цуми замешкался. Я подпрыгнула, пролетела в воздухе какое-то расстояние и отрубила рогатую голову ещё до приземления.

Последний монстр замер. Посмотрел на меня – теперь в его глазах не было голода.

Я стёрла рукавом заливающую щеку кровь, убирая прилипшие волосы.

– Ну иди сюда, скотина, – позвала почти ласково.

Цуми снова помчался вперёд. Я – за ним. Он свернул в сторону реки. Я – за ним. Он покатился по уступу. Я – за ним.

Кумихимо извивался живой змеей. Гнев внутри клокотал так, что надумай он вырваться – засверкает над всем лесом.

– Убью… – выдохнула я, разгоняясь перед следующим уступом.