Кобра клана Шенгай

Я, не отрываясь, смотрела в серебристые глаза металлической кобры.

– Возьмите, – неожиданно предложил Нодару.

– А?

– Возьмите кайкэн в руки, – терпеливо разъяснил он. – Он вас явно зовёт.

Стоило отказаться.

Стоило сказать, что у меня нет денег, чтобы его купить. Брать в руки оружие, которое не сможешь оставить себе, –безумие.

Но пальцы сами сомкнулись вокруг рукояти. Ладонь обожгло, воздух вышибло из груди. Я охнула, но сжала пальцы крепче. Жар от кайкэна расплавлял кожу, пробирался под неё, вливался прямо в кровь и на бешеной скорости несся вместе с ней по телу.

Я повернула клинок. По лезвию пробежала вспышка, полыхнуло так, что пришлось зажмуриться.

Позади охнули девчонки.

Я, как завороженная, смотрела на кайкэн.

– Сколько он стоит? – спросила не своим голосом.

– А сколько у вас есть?

Я нахмурилась, мотнула головой. Плевать, сам спросил.

– Двадцать ше.

– По рукам.

Я позабыла как дышать. Только недоумённо воззрилась на Мастера Нодару. Кажется, у меня что-то со слухом.

– Что? Вы согласны?

Мисаки и Харука замерли каменными изваяниями. Кажется, они тоже не верили услышанному. Нет, ну серьёзно, разве такое бывает?

– Этот кайкэн у меня долго, – невозмутимо произнёс Нодару. – Эта вещь из тех, что ждёт своего хозяина или хозяйку. Вот. Дождался. Поэтому вы не ослышались, я продам вам его за двадцать ше.

Я потянулась за деньгами к висящему на поясе матерчатому мешочку с монетами. Одной рукой. Потому что вторая по-прежнему сжимала кинжал. Выпустить его – выше моих сил.

Харука, кажется, хотела что-то сказать, но не стала. Словно что-то не давало ей покоя, но спросить не решилась. Мисаки и вовсе молчала, чуть хмурясь и глядя то на него, то на меня.

– Спасибо, – наконец-то произнесла я плохо слушающимся голосом.

И поклонилась. На этот раз – низко. Кивок мастера, потом короткий выдох.

– Этот кайкэн долго ждал тебя, ученица. Носи его с честью.

Я снова поклонилась. Никаких толковых слов в голову не шло.

Кто-то позвал его из подсобки, и Нодару оставил нас в лавке. Я посмотрела в глаза кобры. На мгновение показалось, что в них отразилось моё лицо: сурово сведённые брови, сжатые губы, растрёпанные волосы, обагрённая кровью щека. Сердце пропустило удар. Ещё миг – и ничего нет.

Я встряхнула волосами, откинула чёлку, спрятала кайкэн за поясом.