Аархил. Книга I: Наследник Глаза Дракона

Каждый из сверстников Аархила и Таллины, что стояли от них в паре метров в это время сжали свои кулаки. Этот диалог словно прочеркнул черту между этими двумя и всеми остальными детьми, и хоть действий никто никаких не совершал, какое-то жуткое и очень неприятное давление окружало всё в радиусе десяти метров вокруг Аархила.

— Слушай достопочтенного главу, ублюдок. Уважай того, кто кормит тебя, — со всей ненавистью сказал мальчишка справа от Аархила.

— Само собой, я уважаю первого старейшину и никогда не жаловался на пищу, что он со всей щедростью дарует мне.

— Язвишь? Именно достопочтенный глава...

— Исключая моего деда, — перебил его Аархил. — А теперь будь добр, заткнись. Ты на данный момент создаешь куда больше шума, нежели я.

— Да как ты смеешь, ублюдок!? — стал он говорить значительно громче, а голос ещё начал звучать крайне злобно.

— Вы оба! — внезапно вклинился в их разговор Алкея. — Неужели вы настолько сильно не уважаете моего отца, что будете продолжать свой бессмысленный диалог? Сейчас, достопочтенный глава, мой любимый отец говорит нам величественную речь, которую лучше было бы запечатлеть в своей душе на всю жизнь, в это же время вы оба продолжаете перебивать его.

— Ты сейчас говорил столько же, сколько и мы до этого, если не больше.

— ...

— Да как ты смеешь!? — мальчишка развернулся в сторону Аархила, уже было, готовясь атаковать его.

Алкея же на удивление молчал, и с большим недовольством он смотрел совсем не на Аархила. В это же время шестёрка Алкеи, Зигфрид, пользуясь удачным расположением, резким движением насильно повернул агрессивного паренька обратно в сторону резиденции.

— Барвель, успокойся, — сказал сын главы клана, чем удивил не только агрессивного парнишку, но и самого Аархила.

— Н-но Алкея, я...

— Тебе сказали успокоиться, — угрожающе, сквозь зубы прошептал ему Зигфрид.

— Я... я понял, — опустил Барвель свою голову.

Несправедливо. Одно слово кругами вертелось в голове Арвеля. Несправедливо. Через силу он вновь посмотрел в сторону достопочтенного главы, который уже почти десять минут говорил что-то величественное. Барвель же в свою очередь уже не мог слушать эту речь, а его эмоции скакали словно безумные.