Змееносец

— Хочешь, чтобы нас вычислили раньше времени? Они вон и так с меня глаз не сводят, будто я голая иду.

— Вижу, не слепая, — с некоторой завистью ответила Мадлена. — Похоже, у них в почете твой тип женской красоты. А на меня — ноль внимания. Хоть я действительно практически без одежды. Так, одни лохмотья.

— Тебя возмущает отсутствие внимания этих кровожадных варваров?

— Я привыкла покорять самцов одним своим видом. А здесь… Сплошной дискомфорт. Руки связаны, одежда — рванье, а эти сволочи смотрят на кого угодно, только не на меня.

Да их за это убить мало!

— Успокойся. Убивать мы никого не будем. Не для того сюда пришли. Ты лучше внимательней за дорогой смотри. Надо выяснить, в чем тут обычные женщины ходят. А то убежать — дело нехитрое, главное потом снова не попасться.

— Ладно, — согласилась журналистка. — Буду наблюдать.

Врата, через которые чужаки вернулись в Жарзанию, находились неподалеку от небольшой деревеньки, расположенной слева от дороги, по которой вели пленниц. Но увидеть удалось только нескольких мальчишек, резвящихся на окраине.

Они было ринулись поглазеть на отряд, но вышедший из строя воин в синей накидке строгим окриком остановил ребятишек.

Больше на пути никто не попадался. Видимо, люди опасались встречаться с военными. Наконец впереди показались белокаменные стены какого-то городка. Отряд остановился.

Пленниц тут же выстроили в одну шеренгу, и тот самый мужик, который не дал ребятне приблизиться к дороге, начал очень придирчиво рассматривать женщин.

Этот волшебник во время похода практически не отходил от толстяка в пирамидальном шлеме. По-видимому, был его правой рукой. Он прошелся перед добычей, а на обратном пути просто указывал на избранных. Каждую сразу отводили в сторону.

Когда один из бойцов схватил Веронику, Мадлена, будто так и надо, двинулась за подругой.

— Тебя, дура, никто не звал.

— Во-первых, болван, не такая уж я и дура. А во-вторых, ты сначала разберись, в чем дело, а потом обзывайся. Нельзя же быть таким тупым!

Воин побагровел и выхватил меч из ножен.

— Умную из себя корчишь?! Ну, ну. Еще шаг — и остатки твоего ума вместе с башкой будут валяться на земле.

— Чтобы отрубить голову связанной женщине, большой храбрости не нужно. Только учти: ты меня ненадолго переживешь. Секунд на десять, не больше. — Злавадская перешла на русскую речь: — Представляешь, Вероника, он грозится меня убить.

— Чего ты там бормочешь, безмозглая уродина! Об такую даже меч марать неохота.