Курьер

Нежданная помощь надоумила, как проучить вымогателей. Когда в решающей схватке крепыш снова кинулся вперед, чуть-чуть уклонился и помог ему совершить полет к оборванцам.

Соперник повалил их на землю, а сам вскочил, будто ничего не произошло, и с той же добродушной улыбкой поспешил в центр круга.

— По-моему, договаривались до трех побед?

— Да, ты выиграл. — Он поклонился. – Но, может, еще поборемся?

— Нет, спешу. — Соперник погрустнел. Мне понравился этот здоровяк: боролся честно, не пытался хитрить, проигрыш признал сразу, поэтому я добавил: — Зря ты с этими связался.

— Наверное, — пожал плечами парень, — но у меня в Каменграде никого из знакомых больше нет, а работу без рекомендаций не сыщешь.

Гурим накануне вечером все уши прожужжал, как ему нужен работник вроде меня. Обещал в будущем компаньоном сделать, даже дочь замуж отдать...

— Так пойдем со мной. Один человек ищет помощника, вдруг ты ему подойдешь?

Здоровяк неудачливому торговцу понравился. В основном из-за того, что согласился работать всего за пять медяков в день.

— Будешь моим личным охранником, — объяснял обязанности Гурим, — когда по делам из дома выхожу, идешь рядом. А в остальное время по хозяйству помогаешь. Понятно?

Я уже был не рад, что привел любителя побороться в столь кабальные условия, но тот буквально светился от радости.

— Работа привычная, — кивнул он и отправился за младшим сыном хозяина обустраиваться на новом месте.

— А ты все-таки подумай над моим предложением, Шурис, — продолжил уговаривать Гурим.

— Да не нужна мне сейчас работа. Получу документ и уйду. Дело у меня очень важное и спешное. Давайте скорее закончим с поручительством. Вы обещали второго найти.

— Уже нашел. Вот тебе оба заявления, можешь хоть сейчас идти в управу.

После полудня полученное разрешение на пребывание в Глирзане приятно грело душу.

— Вот он, злодей! — истеричный крик вернул с небес на землю.

«Провалиться мне!» — В том же самом сквере опять ждали.

Кричал знакомый вымогатель, рядом с ним стоял сбежавший бандит из шайки Гюлиса, а третьим был весьма грозный мужчина. Нет, он не смотрелся атлетом, не имел ужасающих шрамов или увечий, но его оценивающий взгляд внушал опасения.