Трижды заклятый или СЛАМОНА

— Конрад говорил, что ты балуешься колдовством, но я не хотела верить! Не-ет, это уже переходит всякие границы…

Она заткнулась на полуслове, когда Дэви посмотрел ей в глаза. Наверное, холодное купание прояснило монаршие мозги, потому что королева поняла, что сейчас произойдет.

— Убиваю-ут! — взвыла она (Ильми, вздрогнув, уткнулась носом в шею Дэви). — На помощь! Стража-а-а!

За дверью было тихо — наверное, литты отправились на поиски тарана.

— Мне бы сейчас твои огорчения и заботы, — медленно проговорил Дэви.

— Джонни! Неужели ты обиделся на меня из-за того маленького недоразумения? — размазывая по лицу потеки туши, возопила Черная Королева. — О Джонни, мы же с тобой близкие люди, а близкие люди должны прощать друг другу мелкие обиды! Неужто мы будем портить друг другу жизнь из-за пустяков?

— Жизнь — это сложная штука, — напомнил Дэви. — И в ней не всегда все идет так гладко, как нам бы того хотелось.

— Клянусь, я тут не при чем, это все подлец де Свин, это он меня заставил!

— Поцелуйте меня и расстанемся друзьями.

С клинка Шторма сорвалась голубая молния, ударила Черную Королеву в грудь и выбросила в разбитое окно. Следом вылетели погибшие души, их злорадные крики продолжали звучать даже тогда, когда истошный вопль королевы оборвался далеко внизу.

Дверь качнул глухой удар: кажется, литты вернулись с тараном.

— Давай сюда, старик, – позвал Ронгхэльм и снова засвистел.

Дэви сунул меч в петлю за спиной, добрался до окна по бедра в воде среди перевернутых кресел и плавающих пуфиков, вспрыгнул рядом с Роном на подоконник и прижал к себе Ильми так крепко, что та ойкнула.

Разбитое окно сторожевой башни зависло над морем на невообразимой высоте, кипящий у подножия черной скалы прибой казался отсюда пеной в чашке кофе. Впервые в жизни Дэви засомневался, что ему удастся прыгнуть в море и уцелеть. А что тогда говорить об Ильми и замороке?

— Рон, ты хорошо ныряешь?

— Не знаю, ни разу не пробовал, — на секунду прервав свист, беспечно ответил Ронгхэльм.

Дверь вздрогнула от нового удара, Дэви оглянулся на нее, потом снова посмотрел за окно — и пораженно разинул рот.

В десятке метров от башни гарцевал в пустоте неоседланный конь. Он был цвета дикого, не каминного, пламени, цвета самых ярких прядок в шевелюре Рона, но с полуночно-черными гривой и хвостом. Похожий на язык огня со шлейфом черного дыма, конь топтал воздух сильными тонкими ногами и встряхивал головой.

— Какой красивый, — восторженно пискнула Ильми.