Трижды заклятый или СЛАМОНА

Толстяк взялся за рукоять короткого меча, верзила выхватил пистолет. Грянул выстрел, но Дэви успел скрестить пальцы левой руки в знаке Коу, и пуля расплющилась о Щит. Жаль, что Теварец этого не видел! Но Дэви недолго радовался своим успехам в Защитной Магии: оба литта налетели на него с мечами в руках.

Шторм коротко зазвенел, яркие сполохи просветили бурлящую в клинке грозовую тьму, и двумя стремительными взмахами клинок из чистейшей ненависти снес голову с плеч верзилы, а потом обезглавил толстяка. Два тела почти одновременно рухнули на пол, по каменному полу покатились головы, похожие на обугленные кокосовые орехи.

Дэви, быстро дыша через рот, уткнул нос в сгиб свободной руки. Все случилось так быстро, что он даже не понял, кто расправился с литтами: он сам? Шторм? Ненависть, заключенная в волшебном клинке?

— Ну и ну-у… — сдавленно сказал со стены огненноволосый. — Что у тебя за меч такой?

Шторм дернулся на голос, и Дэви крепче сжал холодную рукоять.

— Тише… Тише… Тише…

Вдруг разошедшийся меч захочет убить и пленника? Но к счастью, Шторм перестал нетерпеливо дрожать, молнии в клинке погасли, черно-синяя мгла затянула его от кончика до рукояти.

Впервые после возвращения Дэви внимательно посмотрел на свою правую руку, стискивающую эту рукоять, оглядел себя, насколько смог, – и удивленно охнул.

Он стал взрослым! Его руки были вдвое больше, чем раньше, он смотрел на пол с непривычной высоты, меч, еще недавно казавшийся слишком длинным и тяжелым, теперь ощущался продолжением руки.

— Охэй! – окликнул пленник. – А железки твой меч рубить умеет? Может, снимешь меня отсюда? Осточертело тут висеть.

Дэви встряхнулся, вложил меч в петлю за спиной (это оказалось легко — петля как будто притянула клинок), подошел к пленнику и разорвал железные браслеты у него на руках.

Парень приземлился на ноги с тихим облегченным «уфф».

Он был ростом с Дэви, его глаза зеленели ярче первой весенней травы, лохматая шевелюра полыхала всеми оттенками пламени — от светло-желтого до багрово-красного, по переносице и щекам щедро рассыпались веснушки.

— Ну ты силе-ен! – растирая ободранные кандалами запястья, улыбнулся рыжий. – Спасибо. Что-то я совсем здесь заскучал, да и пауки тут ужас какие нахальные.