Трижды заклятый или СЛАМОНА

Так действует Закон Возмездия и Справедливости: «Предатель будет предан, трус будет брошен в беде»?

Джон больше не чувствовал себя Дэви ни на толику. Кажется, он загнал себя в ловушку, из которой нет выхода.

Великий Маг не вытащит его отсюда, как вытащил с Паучьего Пика. Тимталибрис не придет к нему, как пришел ночью на козырек крыльца. Рыцарь-Бродяга не явится к нему, как явился когда-то в приютскую спальню. Никто ему не поможет, он сам накликал эту беду, когда согласился стать сыном Черной Королевы… госпожи Доррис, неважно! – а после выкинул в мусорку свои запредельские сокровища.

Значит, теперь он навечно Джон и навечно застрял в Пределе. Но ведь его отчислили из спецшколы. Что же ему остается? Приют, на этот раз – навсегда?

Чем такое «навсегда», уж лучше ничего и никогда.

Крепко прижав к груди полиэтиленовый пакет, Джон шагнул вперед, навстречу грохочущему мельканию вагонов пассажирского поезда.

Всего три шага. Наверное, это будет быстро и не очень больно. Он не сможет пересечь Край Света, зато сможет шагнуть за этот край.

Ужасаясь тому, что творит, но не в силах остановиться, Мильн сделал еще шаг.

Грохот поезда звал его, как негодяев — волшебная труба принца эльфов. Еще шаг — и…

— Эй, притормози!

Его крепко схватили за плечо.

Джон со сдавленным писком рванулся, но его подняли в воздух, крутнули — и поставили на ноги уже в стороне от края.

Промчавшийся мимо поезд подмигнул огоньками последнего вагона, а человек, державший Мильна под мышки, выпустил его и спросил:

— Что, команчи вышли на тропу войны?

— А?!

Мильн попятился, закрываясь пакетом, как щитом.

Высокий парень взъерошил темно-рыжие волосы и покрутил в воздухе пальцем.

— Повернись.

— За… зачем?

— У тебя такой вид, будто ты чудом вырвался из горящего ранчо. Хочу посмотреть, не торчат ли у тебя в спине индейские стрелы.

На это Джон не нашелся, что ответить. Он просто стоял, широко расставив подрагивающие ноги, изо всех сил прижимая к себе пакет, и молча таращил глаза.

Рыжий вытащил из нагрудного кармана клетчатой рубашки сигаретную пачку, сунул в рот сигарету и спросил:

— Как называется этот милый городок?

В Пределе детям полагается отвечать даже на самые дурацкие вопросы взрослых.

— Мурлен… Мурленбург… — пробормотал Джон.

Парень захохотал, чуть не подавился сигаретой, выплюнул ее и стукнул себя кулаком по бедру. Висящая у него на боку гитара отозвалась обиженным звоном.

— Ну здорово! — сквозь смех проговорил рыжий.