Цена крови

В них стояли часовые с арбалетами на плечах. Оружие они взяли, скорее всего, заметив всадника на остатках дороги, что прежде проходила мимо хутора, превращаясь в Лесоземье в просеку.

— Кто таков?! — рявкнул один из часовых, недвусмысленно устраивая арбалет на краю невысокой стенки башенки.

Говорил он с гортанным акцентом, свойственным жителям Лесоземья. В их речи частенько попадались слова речного языка — особенно это касалось ругательств и непристойностей.

— Странник, — ответил бывший постельничий торгового князя.

Он говорил в той же отрывистой манере, глотая часть гласных, что было свойственно простому люду и мелким дворянам, которые почти не появлялись в городе.

— Откель бушь?

Где-нибудь в Луперкалии или другом крупном городе Конгрегации эту фразу не поняли бы вовсе.

— Их столицы еду, — тем не менее ответил бывший постельничий, — голодно там и наёмников много. Да ещё фанатики с плетями своими шляются. Нет там жизни, в общем, страх один.

— До нас жить податься решил, — кивнул больше самому себе стражник.

— Правильно. У нас коли сгодисся на что, житуха вполне себе. Лучшей, чем в округе-то.

— Мне бы только заночевать у вас, — покачал головой бывший постельничий торгового князя, — да коня приютить на ночь, а утром я дальше подамся.

— Коли золотишко имеется, — хохотнул страж, — так тебе завсегда будут рады.

Бывшему постельничему стало интересно, зачем им в этой глуши золото и куда они его тратят. Однако спрашивать ничего не стал. Вместо этого он вынул из кошеля на поясе полновесный аурел старой чеканки — в таких не встречалось ещё меди — и ногтем отправил его в полёт к стражу.

Тот ловко поймал монету, оценил её вес, попробовал на зуб и лишь после этого перегнулся через заднюю станку башенки и рявкнул вниз, чтобы открывали.

Створки открыли настолько, чтобы гость мог войти лишь пешим, ведя коня в поводу. Бывший постельничий не обиделся, отлично понимая, что в любой момент вслед за ним могут выскочить твари, готовые ворваться за частокол.

Далеко не всегда тот, кто выглядел человеком, был им на самом деле. Катастрофа изменила многое и многих.

— Тебя как звать-то? — поинтересовался слезший с башенки караульный.

— Мессер, — почти без раздумий ответил бывший постельничий торгового князя.

— Э не, так дело не пойдёт, — покачал головой его собеседник, рядом с которым стояли ещё двое крепких парней, взявших на всякий случай копья наизготовку. — Мы народ вольный таперича.