Цена крови

И я не могу терять время, столь нужное для его поисков, на уговоры. Если не хотите лично проводить меня к его вчерашним спутникам, просто скажите, в какой именно комнате они сидят.

Мадам Ниниш даже не посмотрела в сторону охранников, старающихся делать вид, что их тут нет вовсе. С родственником торгового князя никто не стал бы связываться, тем более когда он в таком настроении, да ещё и в сопровождении главы княжеских телохранителей. Эти двое запросто могли разнести всё заведение мадам Ниниш, и никто из охранников и пальцем бы не пошевелил.

— Они заняли правую угловую комнату и соседнюю с ней.

Акцент уроженки Речного альянса в её голосе прорезался ещё явственнее.

Когда граф с наёмником поднимались по лестнице на второй этаж, Флориан обогнал де Грамона и первым подошёл к двери. С той стороны доносились звуки откровенного разгула, по всей видимости уход Констанса не остановил его приятелей.

Флориан даже не стал браться за ручку двери — ударом подкованного сапога он заставил дверь распахнуться и ворвался в комнату, словно на вражеский бастион.

На просторном диване, откинувшись на спинку, сидел лейтенант де Батарне в расстёгнутом мундире на голое тело и со спущенными до самых сапог штанами. Между ног его пристроилась полураздетая девица, а звуки, доносящиеся с их стороны, не оставляли простора для воображения. В кресле рядом с ними посапывал молодой барон д’Арк, даже во сне не переставая тискать грудь второй девицы, тоже дремавшей.

— Развлекаетесь, господа! — рявкнул, будто на плацу, Флориан.

Девица, сидевшая между ног де Батарне, оторвалась от своего занятия и обернулась к вошедшим, даже не утерев губы. Та, что спала в обнимку с д’Арком, приоткрыла глаза и расплылась в довольной улыбке. Ни прикрыться, ни убрать ладонь всё ещё спящего барона со своей груди она и не подумала.

— О, свеженькие, — улыбнулась она, — а то эти так напились и нанюхались, что уже ни на что не способны. — Она захихикала и скинула-таки руку д’Арка с груди. — Вообще бесполезен.

— Сударыни, извольте одеться и выйти. — Голос де Грамона был удивительно ровным, в нём вообще отсутствовали эмоции. — У нас дело к вашим кавалерам.

— Ох уж мне эти ваши мужские дела, — поднялась из кресла плавным движением девица.