Серебряный. Отголоски судьбы

- Ты думаешь, это советники устроили покушение?

Димостэнис покачал головой.

- Я не могу это подтвердить, но и не хочу опровергать. Самая веская улика – это те снаряды, которыми была обстреляна башня. Мы с ног сбились, но никаких следов. Кто бы не сотворил это оружие, они очень предусмотрительны и осторожны. Мерзавцы хорошо замели следы и теперь выжидают.

- Ты не думал, что если бы они хотели совершить переворот, то уже ввели бы свои войска в Эфранор и заняли дворец, объявив о смене власти. А вместо этого грызутся между собой.

- Потому что ты остался в живых. Одно дело пытаться захватить пустой трон, другое – вышвыривать законного властителя. Тем более события последних дней показывают, что не все в восторге от правления Совета Пяти, да и от самих советников. У них больше противников, чем мы с тобой могли предположить.

Аурино приложил руку к груди туда, где была его рана. Было видно, что эти полсэта общения дались ему нелегко.

- Целительница в курсе, что ты покинул свою обитель? - Дим не мог не заметить бледность и испарину, выступившую на лбу.

- Выторговал сэт, - признался император, - знаешь она не слабее Пантерри и это хорошо. Но если того я послал бы со всеми его нравоучениями и советами, то как быть теперь ума не приложу.

Иланди слегка прикусил губу. Среди хаоса эмоций и чувств, которые свалились на него в последнее время, ему не хватает только удавки ревности.

- Она для тебя не просто дочь Дайонте, как ты мне говорил некоторое время назад? – спросил Аурино, заметивший мелькнувшие эмоции на лице собеседника.

- Она – моя жизнь, - неожиданно признался Дим. Столько аров они привыкли доверять друг другу.

Император улыбнулся.

- Скажу честно, так мне будет легче выполнять свое обещание. Она милая девушка.

Дим кивнул. Милая. Можно и так. Впрочем, он и так уже сказал больше, чем хотел, об его отношениях с Олайей.

- Сколько у нас людей, чтобы исправить ситуацию на севере? – император вернулся к насущным проблемам.

- Я говорил, что мне нужна своя армия! – не дал он ответить на собственный же вопрос.

- Нет, ваше величество, - усмехнулся Димостэнис, доставая письма, - здесь в каждой строчке написано, что я зарвавшийся щенок, который сует нос не в свое дело и отказывают они мне, так как присягали на верность вам и готовы служить до конца дней своих.

- Время играет против нас. Пока мы упражняемся в высокой словесности, гнойник прорвется, и вся зараза с севера хлынет – сюда.