Серебряный. Отголоски судьбы

Первый ответ пришел от Ремманоса Олафури, который выделял на подавление мелкого локального мятежа, как выразился в своем послании благородный сэй, двести воинов пехоты и пятьдесят кавалерии. Письма примерно такого же содержания пришли и от остальных Домов. Последний ответ Димостэнис получил от Ривэна Пантерри. Он в бешенстве скомкал бумаги и швырнул на пол.

Чтобы еще этот мальчик понимал в мятежах и войнах! А все туда же!

Совсем не откликнуться на такой призыв Великие Дома не могли. Затронута безопасность короны, а они давали присягу верности его величеству.

Отказ – это открытый бунт. А так они и содействие оказывают, и вся ответственность на плечах главного советника. Чего взять от недоучки и сопляка, отстранившего заслуженных мужей и поставившего империю на волосок от гибели?

Наверное, было ошибкой описывать всю глубину трагедии, происходящую на севере. Ведь советники не безмозглые ишаки и прекрасно поняли, чем грозит сложившаяся ситуация их заклятому сопернику. Теперь им останется лишь подождать, когда случится неизбежное - мятеж разрастется и перерастет в войну.

И придут они – спасители, опытные, мудрые, в очередной раз доказавшие, что без них все летит в Бездну.

Димостэнис положил вытянутые руки на стол, и какое-то время сидел, не шевелясь в глубоком раздумье, опустив голову.

Открылась дверь.

- Кир Холливер, - не меняя положения, убитым голосом произнес он, - сегодня я не намерен никого принимать. И желательно вообще никогда.

Послышались легкие шаги, Дим почувствовал чужое присутствие рядом с собой.

- Со всем уважением к вам, - он тоже мог быть упрямым, - но, когда его величество придет в себя, я оповещу, что в его дворце живет монстр.

- Всего один? – уточнил насмешливый голос. – А куда ты дел еще четверых?

- О, Боги! -Дим вскочил на ноги, встречаясь взглядом со светло-серыми глазами императора. Радостно выдохнул. – О, Боги!

Аурино молча слушал рассказ обо всех событиях, произошедших за то время, пока он отсутствовал. Единственный раз он позволил себе высказаться, когда услышал о смерти Пантерри.

- Я так страстно мечтал избавиться от них навсегда. Однако из всех пятерых Бриндан раздражал меня меньше всего.

Дим не упомянул об участии усопшего в воссоздании яда и о том, что ему стало известно. Все то, что он узнал, еще нужно было доказать.

- Как минимум, он был целителем. От него хотя бы польза была.

Больше его величество не перебивал, а когда главный советник закончил, долгое время молчал, осмысливая услышанное.