Бронзовый грифон

Сорокопут — птица хищная и беспощадная к мелким пичугам и лягушкам, но против ястреба-тетеревятника в открытом бою не выстоит. Вот так и он. Обмануть купца или банкира — это одно, а вступить в схватку с опытным и уверенным в себе бойцом — совсем другое. Уж лучше сразу в окно прыгнуть.

— Вот и правильно. Вот и молодец, — словно прочитал его мысли незваный гость. — Я всегда был уверен в твоем благоразумии, Берельм Ловкач. Ведь так тебя зовут?

— Если я скажу «нет», ты же все равно не поверишь.

— Конечно. Если я иду к кому-то в гости, то иду наверняка.

— Охотно верю, — мошенник кивнул. — Кто ты? Ты так и не сказал.

— А по-моему, сказал.

— Только то, что ты сыщик.

— Верно. А этого мало?

— Я хочу знать, на кого ты работаешь. И еще, не худо бы имя. Или кличку. А то нехорошо выходит — ты меня знаешь, а я...

— Зови меня Мастером, — усмехнулся уголками губ гость.

— Хорошо, Мастер. Так на кого ты работаешь?

Гость склонил голову к плечу:

— Другой бы возмутился — мол, кто кого выспрашивает? Но я не буду. Я отвечу честно.

И вот тут выдержка изменила Берельму. Он побледнел, дернулся, как от удара.

— Правда?

— Я вообще не склонен врать. Или блефовать.

— Значит, меня... — Ловкач недоговорил, но и так понятно, что он имел в виду. Если следствие докажет хотя бы десятую часть его преступлений, то рудники покажутся самым легким наказанием. А ведь, на самом деле, никто и не будет доказывать. Дыба, мьельский сапог, капли холодной воды на темя, и любой преступник признает каждое из выдвинутых против него обвинений.

— Пока нет, — обнадежил его Мастер. — Но поверь, я долго за тобой следил. Не хотел брать раньше времени.

— Что ж так? — через силу улыбнулся дрожащими губами Берельм. Пусть не думает, что он боится!

— А понимаешь ли, я служу в тайном сыскном войске. И привык ловить шпионов и смутьянов-заговорщиков, а не мошенников, ловко обувающих недотеп-банкиров и бестолковых купцов.

— Тогда зачем? — сразу взял быка за рога Ловкач.

— Зачем ты мне?

— Да. Зачем?

Мастер закинул ногу за ногу, покачал ступней.

— Ты умен, хитер, умеешь притворяться. И, должен заметить, притворяешься очень хорошо. Не всякому артисту-лицедею под силу.

— Спасибо. Не думал, что сыщики способны оценить настоящее искусство. — Берельм скопировал позу сыщика.

— Вынужден тебя огорчить. Настоящего искусства в твоих выходках очень мало.