Добролюб

— Ох, и набалуешь его, — усмехнулся Леший. — Это ж самый главный из лесных котов — Бор. Ежели Острый Клык живота своего не пожалел, уводя охотников от детей и жёнки своей, то Бору токмо лапу подранили. Да-а-а, многие жизни та облава унесла… и ведь ладно бы настоящая охота была бы, ан нет! Велесу да остальным богам, вишь, досадить сподобились! Потравили уйму зверья да сбросили в яму, как татей!18 — Леший вскочил со своего места. — Ну, отольются кошке мышкины слёзы! Ужо учиню я им пир да токмо без вина и мёду! Всё ноне Перуну поведаю, как и Велесу сказывал.

— … над огнём силу имеет, — закончил за Лешего Иван.

— Истину так. А ты Хранителей острова спас, потомство ихнее. Тебя изгнать — стало быть, потворствовать Злу лютому. О том и Перуну скажу, не побоюсь.

— Благодарю тебя, лесной Владыка, за поддержку.

— Чего ужо там. Ты стольких зверушек сегодня от мучений спас, я со времён Добролюба не видывал. Ты вот чего, паря, давай дуй к себе, порядок там наведи, одёжу свою осмотри — чтоб, знамо, не абы как пред Владыкой Огня предстать.

Внезапно на краю поляны мелькнул огненный хвост и пропал. Серая насторожилась, но Леший опередил её:

— А ну, хитрая порода, покажись, по какому такому делу потревожила разговор наш, — после его слов на поляну вышел матёрый лис, держа в зубах большого гуся.

— Прощеньица просим, Владыка Леса, плату я принёс, за излеченных лисят своих.

— Добролюб не за плату зверей пользует19, — возразил рыжему Леший — оттого моё уважение и покровительство имеет.

— Тогда подарок ему от чистого сердца за лисят своих. Ради такого чудесного излечения детей, наведался я в людское селение, да птицу эту добыл.

— Бает, за исцеление лисят ради тебя в деревню сходил — сохотил тамошнего гуся, — перевёл на человеческий язык свой разговор с лисом Леший.

— Из старых книг знаю, что гуся очень любит Водяной… — задумчиво проговорил Медведев.

— Ну, ты и пройдоха! — захохотал Леший. — Да речной Владыка тебя за эту жареную птицу будет на руках носить! А про меня что ведаешь?

— Не гневайся, лесной Владыка, но яиц и коровьего или козьего сыра у меня пока нет. Но не последний день на свете живём, ведь так? — подмигнул он Лешему.