Добролюб

Света мигом рванулась к нему, наклонилась и через секунду, плача, стала рассматривать его на предмет полученных травм.

— Кольчик! Живой! Ты мой хороший… — всхлипывала она, размазывая сажу по лицу грязными руками. — Жалко Еремеюшка не уберёгся…

— Кхм-гхм… — рядом с ней раздалось негромкое покашливание и, убедившись, что рядом других людей не наблюдается, за подол сарафана дёрнула маленькая ручка.

Травница присела на корточки и увидела, как испод угла закопчённого остова избы, в небольшой нише, недавно выкопанной, сидел её домовой.

На вид ему досталось изрядно: рубаха и порты находились в плачевном состоянии — прожжённые в нескольких места и порядком закопчённые, лапоточки отсутствовали вообще, да и шевелюра представляла собой слипшиеся волосы, покрытые пеплом, землёй и чем-то влажным. Светлана быстро развязала узелок, достала оттуда запасную юбку и, быстро обмотав ею домового наподобие новорожденного младенца, взяла его на руки.

— Люди сюда идут, молчи пока, — велела она ему, заметив небольшую группу людей, направлявшихся в её сторону.

— Здрава буди, травница! — приветствовал её мужичок в годах, возглавлявший группу.

— Благодарствую, и вам не хворать! — ответила Светлана.

— Ноне зрим — погорелица ты, — с нотками сочувствия в голосе заметила одна из селянок.

— Истину так, — кивнула девушка.

— Да и скарба нетути, — поддакнул тот же мужичок. — Как житие мыслишь далее? Ить сказать, немало ноне тако же в Дубраве — ужо овальники сподобились люд без кола али двора оставить.

У-у-у, тати треклятые!

— Мыслю, уйти с веси на остров, — подождав для порядка, ответила Света. — Добролюб пригласил.

— О том наслышаны! Како же! Одной ноне тяжко! — сразу загалдели бабы.

— А ежели хворь приключится, подсобишь, травница? — прищурил один глаз рослый мужик.

— Коль до острова доберётесь, отчего ж нет-то? — улыбнулась она всем. — Не вы ж меня погорелицей сподобили?

— Как можно? Да тех ужо стража похватала! — сразу же загалдели в ответ бабы.

— Ноне оборкаюсь чуток, может, травки какие подсоберу с погреба моего, а там завтра и в путь двинусь. Ноне меня здеся ништо не держит.

— А где ночевать мыслишь? — спросила дородная тётка, подходя поближе к травнице. — Ежели чего, пущу на постой.

— Благодарствую, Лукерья, — улыбнулась ей девушка. — Мне бы токмо ноченьку сдюжить, а там и на остров уйду.

— На том и порешим, — кивнула ей тётка. — Жду тебя к вечору.